К нему и явился Регул. В палаче сильно нуждалась власть… Надо было подготовить обвинение против весталки и Метелла.
— Завтра вечером сюда к тебе приведут троих: двоих мужчин и женщину. Один мужчина — раб, — начал объяснять Регул причину своего позднего визита. — Надо получить от них признания. Понимаешь? По приказанию императора отдаю тебе их в полное распоряжение, — продолжал он. — А о том, чтобы поскорее получить от них ответы, ты сам уж позаботься.
Палач все время хранил молчание. Он так же молча повернулся, порылся в углу своей пещеры и вскоре предстал перед Регулом с тремя железными креслами. Все это было красноречивее самого красноречивого разговора. Равин посадит свои жертвы на эти кресла и накалит железо докрасна…
— Хорошо, но несправедливо, — небрежно заметил Регул. — Каждому по заслугам… Кресло оставь для раба Палестриона. Он сегодня на сатурналиях избран «претором», и ему очень будет подходить «курульное» кресло. Для мужа, — Регул поглядел на обстановку пещеры, — достаточно «кобылы», а для жены… Я не знаю, что и выбрать… Вот эту штучку…
«Штучкой» оказался инструмент для перелома голени!
— Кроме того, — прибавил Регул, — я и сам приду… Будем действовать по обстоятельствам… Но это еще не все, — заметил он, видя, что палач уже стал готовить свои инструменты. — Не все, Равин. Я для тебя приготовил целое море удовольствий. Давно этого в Риме не бывало.
Чудовище с рыжими волосами повеселело. Равин бросил свое дело, быстро подошел к Регулу и глядел уже на него с какой-то жадностью…
— Ты знаешь, — продолжал Регул, — склеп у Коллинских ворот? Ты, вероятно, слышал, как казнят весталок?
Блаженная улыбка предстоящего торжества разлилась по лицу Равина, и он в первый раз нарушил свое молчание.
— Правда? — задыхаясь от волнения, спросил палач. — Правда? Казнить весталку!..
— И самую важную, Равин! Корнелию, великую весталку. Но все это от тебя зависит. Император только и ждет признания этих троих, которых завтра приведут сюда…
— О! — рычал Равин, покраснев от удовольствия.
— Надо, значит, приготовить могилу… Все по правилам нашей религии… Ты знаешь? Ну вот, а теперь прощай. Около десяти часов вечера я здесь. А те… Да ты не беспокойся… Увидишь закрытые носилки, ну и… Ты понял меня, я думаю? Прощай!..
И Регул удалился. Но почему Регул так заботился о «курульном» кресле для Палестриона, что это были за сатурналии? Почему он предстал перед императором в помятом платье, с некоторым беспокойством во взоре? Что с ним произошло? Здесь надо вернуться несколько назад.
Сатурналии, то есть праздник в честь Сатурна, праздновался в Риме со времен глубокой древности. Праздник был установлен в воспоминание о тех сказочных временах царствования на земле бога Сатурна, когда не было ни господ, ни рабов; когда все блага земные были общими и поровну делились между обитателями земли; когда благочестие, правда и справедливость царили между подданными Сатурна. Поэты назвали это «золотым веком», и век этот сохранялся в памяти римлян благодаря ежегодным празднествам. Люди возвращались воспоминанием к первобытным временам и хоть один день в году старались сгладить разницу в своем общественном положении. Праздник начинался за четырнадцать дней до январских календ (19 декабря) и продолжался один день. При Юлии Цезаре были прибавлены еще два дня, а в описываемое нами время сатурналии уже продолжались целую неделю. Особенное удовольствие от праздника испытывали римские рабы, вечно гонимые, всегда презираемые и унижаемые. «Они гуляли» — по выражению самого Регула, они были хозяевами города. По всему Риму шел самый широкий разгул. Рабы собирались на форумы, выбирали и распределяли административные, полицейские, судебные должности… Это была какая-то игра в управление государством, игра в республику. Они самым серьезным образом выбирали «претора», сажали его на, курульное, кресло; они выбирали «ликторов» и снабжали их наскоро сделанными атрибутами власти, — короче, устраивали импровизированный трибунал во всей полноте его обстановки… Раб Аврелии, Палестрион, и был избран «претором».