— Вы здесь! — воскликнула она.
Стив, смутившись, не знал, какой придумать предлог для своего присутствия. Он стащил с головы своей ветхую шапочку, вертел ее в своих огромных руках, но ничего не говорил жене своего бывшего господина.
— Кто прислал вас в эту комнату? — спросила мистрисс Меллиш. — Я думаю, что вам запрещено приходить сюда — по крайней мере в дом, — прибавила она и лицо ее вспыхнуло от негодования. — Хотя мистер Коньерс заблагорассудил взять вас в северный коттедж. Кто прислал вас сюда?
— Он, — отвечал Гэргрэвиз угрюмо.
— Джэмс Коньерс?
— Да.
— Что ему нужно?
— Он велел мне сходить в дом и узнать, воротились ли вы и барин.
— Ступайте же и скажите ему, что мы воротились, — сказала Аврора презрительно, — и что если бы он подождал немножко, то ему не нужно было бы посылать подсматривать за мной своих шпионов.
Стив пробрался к балкону, чувствуя, что его выпроваживают эти слова, и смотря несколько подозрительно на хлысты охотничьи и верховые, висевшие над камином. Мистрисс Меллиш могла прийти фантазия отхлестать его опять по плечам, если он оскорбит ее.
— Постойте! — сказала Аврора повелительно: — если уж вы здесь, то можете отнести записку. Погодите, пока я напишу.
Она протянула руку с движением, ясно выражавшим: не подходите ближе, вы так противны, что на вас нельзя смотреть иначе, как издали, и села за письменный стол Джона.
Она набросала две строчки гусиным пером на лоскутке бумажки, которую сложила, когда чернила были еще мокры, потом отыскала конверт между разбросанными бумагами, приклеила его, примочив слюной, подала Гэргрэвизу, смотревшему на нее жадными глазами, стараясь узнать эту новую тайну.
«Не были ли вложены в этот конверт две тысячи фунтов, — думал он — нет, наверно, такая сумма должна быть огромной грудой золота и серебра».
Он видел иногда векселя и банковые билеты в руках Лэнгли берейтора, и всегда удивлялся, как деньги могут находиться в таких жалких клочках бумаги».
«Я предпочитаю золото, — думал он, — если бы эти деньги были мои, я имел бы их все золотом и серебром».
Он был очень рад, когда спасся от хлыста мистрисс Джон Меллиш, и войдя в густую чащу на северной стороне парка, принялся рассматривать конверт, отданный ему.
Мистрисс Меллиш слишком смочила конверт, как это иногда делается, когда торопятся, так что камедь была еще так мокра, что Стивен Гэргрэвиз мог без труда открыть конверт, не разорвав его. Он осторожно осмотрелся вокруг, убедился, что за ним не наблюдает никто, и вынул бумажку. В ней заключалось мало вознаграждений за его хлопоты, только эти слова, набросанные самым нерадивым почерком Авроры:
«Будьте на южной стороне леса возле рогатки, после половины девятого».
Стив усмехнулся и опять запечатал конверт.
— Он беззаботен, — бормотал он, осматривая письмо, — он не станет рассматривать его прежде чем распечатает его. Не стоило почти совсем и распечатывать, а все-таки лучше знать.
Немедленно после того, как Стивен Гэргрэвиз исчез в открытую дверь балкона, Аврора хотела уйти из комнаты в дверь, отыскивая своего мужа.
Ее остановила на пороге мистрисс Поуэлль, с покорным и почтительным терпением кампаньонки на жалованье, изображавшемся на ее нелепом лице.
— Полковник Мэддисон обедает здесь, любезная мистрисс Меллиш? — спросила она мягко, но с задумчивой серьезностью, как будто показавшейся, что ее жизнь, или, по крайней мере, ее душевное спокойствие, зависит от этого ответа. — Я так желаю знать, потому что, разумеется, это сделает разницу для рыбы, эти пожилые ост-индские офицеры так…
— Я не знаю, — коротко отвечала Аврора. — Вы долго стояли у дверей, прежде чем я вышла, мистрисс Поуэлль?
— О нет, — отвечала вдова прапорщика, — не долго; разве вы не слыхали, как я постучалась?
— Нет, — отвечала Аврора, — вы не стучались.
— Стучалась два раза, — отвечала мистрисс Поуэлль, — но вы казались так озабочены, что…
— Я не слыхала, — перебила Аврора, — вам следует стучаться громче, когда вы хотите, чтобы вас услыхали, мистрисс Поуэлль. Я приходила сюда отыскивать Джона, а теперь останусь убрать его ружья. Какой неряха, всегда бросает их!