— Пойдемте, господа, — сказал Джон, идя в столовую, — пойдемте, полковник, и вы также, Лофтгауз, и вы, сэр, — обратился он к моряку. — Пожалуйте сюда!
Остатки десерта еще покрывали стол, но мужчины недалеко отошли в комнате. Джон стоял поодаль, пока другие входили, вошел последний, затворил за собою дверь и стал, прислонившись к ней спиной.
— Что там такое случилось? — резко спросил он Сэмюэля Проддера.
— Я боюсь, что это самоубийство… или… или убийство, — серьезно отвечал моряк. — Я все рассказал этому джентльмену.
Этот джентльмен был полковник Меддисон, который, по-видимому, с восторгом вступил в разговор.
— Да, любезный Меллиш, — подхватил он, — наш приятель, который, по словам его, моряк и приехал к мистрисс Меллиш, мать которой он знал, когда был мальчиком, все рассказал мне об этом ужасном деле. Разумеется, тело надо немедленно убрать, и чем скорее ваши слуги пойдут туда с фонарями, тем лучше. Решительность, любезный Меллиш, решительность и быстрота действия необходимы в этих печальных катастрофах.
— Убрать тело! — повторил Джон Меллиш. — Стало быть, этот человек мертв?
— Мертв, — отвечал моряк. — Он был мертв, когда я нашел его, хотя не прошло и семи минут после выстрела. Я оставил с ним кучера — молодого человека, который привез меня из Донкэстера — и собаку — большую собаку, которая выла около него и не хотела его оставить.
— Вы… видели… лицо этого человека?
— Видел.
— Вы здесь приезжий, — сказал Джон Меллиш, — следовательно, бесполезно спрашивать вас: знаете ли вы этого человека.
— Нет, сэр, — отвечал моряк, — я его не знаю. Но кучер, который привез меня…
— Узнал его?
— Да. Он сказал, что видел этого человека в Донкэстере, только накануне и что это ваш… берейтор, кажется, так он назвал его.
— Да-да.
— Хромой.
— Послушайте, господа, — обратился Джон к своим друзьям. — Что надо делать?
— Послать слуг в лес, — отвечал полковник Мэддисон, — и принести тело…
— Не сюда, — перебил его Джон Меллиш, — не сюда; это убьет мою жену.
— Где жил этот человек? — спросил полковник.
— В коттедже у северных ворот, в которые теперь никогда никто не въезжает.
— Так пусть тело перенесут туда, — заметил индийский воин, — пусть кто-нибудь из ваших слуг сбегает за приходским констеблем, и пошлите сейчас же за ближайшим доктором, хотя, по словам нашего приятеля, и сто докторов не сделают никакой пользы. Это ужасное происшествие! Должно быть, браконьеры.
— Да-да, — торопливо отвечал Джон, — без всякого сомнения.
— Этого человека, может быть, не любили в окрестностях? — спросил полковник Мэддисон.
— Кажется, его не за что было не любить. Он пробыл здесь только одну неделю.
Слуги, разосланные по приказанию Джона, ушли недалеко. Они оставались в коридорах, чтобы быть наготове разыграть свою роль в трагедии. Они готовы были делать все, только бы не возвращаться в свои комнаты.
Торопливо пришли они по зову мистера Меллиша. Он отдал приказания коротко, выбрав двух слуг, а других отослал заниматься своим делом.
— Принесите два фонаря, — сказал он, — и ступайте через парк к пруду в лес.
Полковник Мэддисон, Лофтгауз, капитан Проддер и Джон Меллиш вместе вышли из дома. Луна все еще медленно поднималась на безоблачном небе и серебрила спокойный луг. Три джентльмена шли быстро за Сэмюэлем Проддером, который шел несколько вперед; два конюха несли фонари.
Когда они вошли в лес, они невольно остановились при тех торжественных звуках, которые прежде всего привлекли внимание моряка на ужасное дело, совершенное в лесу — при вое собаки. Он казался издали длинным, однообразным стоном смерти.
Они шли по этому печальному указанию к тому месту, до которого им надо было дойти. Шли они по тенистой аллее, а потом выбрались на тропинку, где одиноко стояла развалившаяся беседка.
Две фигуры — фигура, лежавшая на краю воды, и фигура собаки с поднятой головой — все оставалось точно в таком положении, как моряк оставил их три четверти часа тому назад. Кучер, приехавший с Сэмюэлем Проддером, стоял поодаль от этих двух фигур и подошел навстречу к приближавшимся.
Полковник Мэддисон взял фонарь у одного из конюхов и побежал вперед к краю воды. Собака встала, когда он подошел, и медленно обошла кругом лежащую фигуру с жалобным воем. Джон Меллиш отозвал собаку.
— Этот человек сидел, когда его застрелили, — решительно сказал полковник Мэддисон. — Он сидел на этой скамейке.