— Спрашивал ли я ее! — воскликнул Джон, — как мог я спрашивать ее, когда…
— Когда вы были так сумасбродны, что подозревали ее. Нет, мой бедный, старый друг, вы сделали ту же ошибку, какую сделал я в Фельдене. Вы предполагали виновною любимую вами женщину и вы, из трусости, не решались рассмотреть улики, на которых основывались ваши подозрения. Если бы я был довольно благоразумен и вместо того, чтобы слепо расспрашивать эту бедную, смущенную девушку, просто сказал ей, что я подозревал, неопровержимая истина сверкнула бы из ее сердитых глаз и негодование ее показало бы мне, как я низко оскорбил ее. Вы не сделаете той ошибки, какую сделал я, Джон. Вы должны пойти прямо и безбоязненно к жене, которую вы любите, сказать ей о подозрении, затемняющем ее репутацию, и умолять ее помочь вам, насколько она в силах, открыть тайну смерти этого человека. Убийца должен быть найден, Джон, потому что, пока он не будет найден, вы и ваша жена будете жертвами каждого писаки, у которого будет недостаток в параграфе.
— Да, — с горечью отвечал Меллиш — в газетах уже довольно жестко говорилось об этом, и последние дни около нашего дома все бродит какой-то человек, которого я имею сильную охоту приколотить. Должно быть, какой-нибудь стенограф, собирающий сведения.
— Должно быть, так, — задумчиво ответил Тольбот. — Какого рода этот человек?
— Довольно приличной наружности, должно быть, лондонский житель… Постойте! — вдруг воскликнул Джон. — Вот идет к нам человек и, если я не ошибаюсь, это он.
Меллиш был прав. В лесу позволено было ходить каждому, кто предпочитал воспользоваться приятной тенью раскидистых ветвей и гладким ковром дерна, чем уныло шагать по пыльной большой дороге.
Подходивший незнакомец был человек приличной наружности, в черной одежде и не чванившийся своим бельем, потому что его сюртук был застегнут до подбородка. Он поглядел на Тольбота и Джона, когда проходил мимо них — не дерзко, даже не с любопытством, а одним быстрым и проницательным взором, которым, по-видимому, хотел обнять в самых мелочных подробностях наружность обоих джентльменов. Потом, отойдя на несколько шагов, он остановился и задумчиво поглядел на пруд.
— Это самое место, господа, — сказал он откровенно и непринужденно.
Тольбот поглядел на него с участием.
— Если вы говорите о том месте, где было совершено убийство, то это здесь, — отвечал он.
— Да, — отвечал незнакомец без всякого смущения.
Он глядел на берег то с одного места, то с другого, точно какой-нибудь искусный обойщик снимал мерку для мебели. Потом медленно обошел вокруг пруда и как будто измеривал глубину стоячей воды своими маленькими, серыми глазками.
Тольбот Бёльстрод наблюдал за этим человеком, пока тот мысленно снимал фотографию с этого места. В его обращении было какое-то деловое спокойствие, совершенно не походившее на любопытство сплетников и празднолюбцев. Бёльстрод встал, когда этот человек отошел, и медленно пошел за ним.
— Останьтесь здесь, Джон, — сказал он, оставляя своего спутника. — Я узнаю, кто этот человек.
Он нагнал незнакомца ярдов за сто от пруда.
— Мне нужно сказать вам несколько слов, прежде чем вы выйдете из Парка, — сказал он спокойно. — Если я не ошибаюсь, вы полицейский сыщик и присланы сюда по делу.
Незнакомец покачал головою с спокойною улыбкой.
— Я не обязан рассказывать всем о моем деле, — отвечал он холодно. — По этой тропинке, кажется, могут ходить все?
— Послушайте меня, — сказал Бёльстрод. — Может быть, для вашей цели нужно говорить обиняками; но я не имею на это причины и, следовательно, нам лучше тотчас приступить к делу. Если вы посланы сюда для того, чтобы найти убийцу Джэмса Коньерса, вы будете самым приятным гостем для хозяина этого дома.
Он указал на готические трубы видневшегося замка.
— Если те, кто послали вас, обещали щедрую награду, мистер Меллиш охотно утроит, сумму, обещанную вам ими. Он не даст вам причины пожаловаться на его щедрость, если вам удастся исполнить данное вам поручение. Если вы думаете, что вы выиграете что-нибудь тайными средствами — вы очень ошибаетесь, потому что никто охотнее не подаст вам помощи, как мистер и мистрисс Меллиш.
Сыщик — он безмолвно сознался в своей профессии — сомнительно взглянул на Тольбота Бёльстрода.
— Вы, верно, стряпчий, — спросил он.
— Я Тольбот Бёльстрод, член парламента и муж двоюродной сестры мистрисс Меллиш.
Сыщик поклонился.
— Меня зовут Джозеф Гримстон, я служу в полиции и, конечно, не вижу никаких препятствий к тому, чтобы нам действовать вместе. Если мистер Меллиш будет действовать справедливо, я готов быть с ним заодно и принять всякое вознаграждение, какое щедрость его может мне предложить; но если он и его друг желают провести Джозефа Гримстона, то им лучше не приниматься за это — вот и все.