Несколько веселых улыбок и блестящих взглядов, оживленного разговора о скачках и охоте, в соединении с полдюжиною рюмок превосходных вин Арчибальда Флойда, было совершенно достаточно для того, чтобы вскружить голову Джону Меллишу и заставить его разглагольствовать при лунном сиянии о достоинствах прелестной наследницы.
— Я, право, думаю, что я умру холостяком, Тольбот, — сказал он, — если эта девушка не пойдет за меня. Я знаю ее только полсутки, а уже по уши в нее влюблен. Отчего это случилось со мною, Бёльстрод? Я видел других девушек с черными глазами и волосами, и в лошадях она знает толк не больше наших йоркширских женщин; стало быть не то. А что же такое?
Он вдруг прислонился к фонарному столбу и свирепо посмотрел на своего друга, делая ему этот вопрос.
Тольбот молча скрежетал зубами.
Он думал, что бесполезно ему бороться со своей судьбой; очарование этой женщины производило тот же эффект и на других, как на него; пока он рассуждает со своей страстью и протестует против нее, какой-нибудь безмозглый малый, в роде этого Меллиша, вдруг завладеет добычей.
Он пожелал своему другу спокойной ночи на лестнице гостиницы Старого Корабля и прямо прошел в свою комнату, где сидел у окна, открытого в теплую ноябрьскую ночь, и глядел на море, освещенное луной. Он решился сделать Авроре Флойд предложение до двенадцати часов следующего дня.
Зачем было ему колебаться?
Он и прежде задавал себе этот вопрос раз сто, и никогда не мог отвечать на него; однако он колебался. Он не мог отбросить от себя смутную идею, что в жизни этой девушки была какая-то таинственность, какая-то тайна, известная только ей и ее отцу; какое-то место в истории прошлого, набрасывавшее тень на настоящее.
«Однако, как же это могло быть? Как это могло быть? Спрашивал он себя, когда вся ее жизнь ограничивалась только девятнадцатью годами, и он беспрестанно слышал историю этих годов? Как часто искусно заставлял он Люси рассказывать ему простую историю детства ее кузины! Рассказывать о гувернантках и учителях, приезжавших в Фельденское поместье и уезжавших оттуда, о лошадях, и собаках, о щенках и котятах и любимых курочках; о пунцовой амазонке, сшитой для наследницы, когда она ездила на охоту со своим кузеном Эндрю Флойдом. Самые худшие пятна, какие офицер мог найти в этих ранних годах, были: разбитые китайские вазы и чернила, пролитые на дурно-написанные французские тетрадки. Воспитываясь дома почти до восемнадцати лет, Аврора была отдана в парижскую школу для окончательного образования — вот и все. Ее жизнь была ежедневной жизнью других девушек в ее положении, и она отличалась от них только тем, что была гораздо очаровательнее и несколько прихотливее, чем большинство.
Тольбот смеялся над своими сомнениями и нерешительностью.
— Какой я подозрительный должен быть, — сказал он, — когда воображаю, будто я напал на след какой-то тайны только потому, что в голосе старика слышится печальная нежность, когда он говорит со своей единственной дочерью! Если бы мне было шестьдесят семь лет и я имел такую дочь, как Аврора, не примешивался бы к моей любви какой-то ужас — страшное опасение, не случится ли что-нибудь, что отнимет ее у меня? Я завтра же сделаю предложение мисс Флойд.
Если бы Тольбот был вполне чистосердечен сам с собою, он, может быть, прибавил бы: «а то Джон Меллиш сделает ей предложение послезавтра».
Капитан Бёльстрод явился в дом на Восточном Утесе несколько ранее полудня на следующий день; но он нашел Меллиша у дверей, разговаривавшего с грумом мисс Флойд и осматривавшего лошадей, ожидавших молодых девиц, потому что девицы собирались ехать верхом, а Джон Меллиш собирался ехать с ними.
— Если вы присоединитесь к нам, Бёльстрод, добродушно сказал йоркширец, — вы можете ехать на том сером, о котором я говорил вам вчера. Соундерс сходит за ним и приведет его.
Тольбот отказался от этого предложения несколько угрюмо.
— Благодарю, — отвечал он, — у меня здесь мои собственные лошади. Но если вы позволите вашему груму съездить в конюшню и приказать моему конюху привести их сюда, я буду очень обязан вам.
После этой снисходительной просьбы, капитан Бёльстрод повернулся спиною к своему другу, перешел через дорогу и, положив руки на перила, стал смотреть на море. Но через пять минут явились девицы и Тольбот, обернувшись при звуке их голосов, хотел было опять перейти через дорогу, чтобы подержать в своей руке ножку Авроры, когда она вскочила на седло; но Джон Меллиш опять предупредил его, и лошадь мисс Флойд уже прыгала от прикосновения ее легкой руки, прежде чем успел вмешаться капитан. Тольбот предоставил груму помочь Люси и, сев на лошадь так проворно, как только позволяла ему его раненая нога, он приготовился занять свое место рядом с Авророй. Он опоздал опять: мисс Флойд скакала уже с горы в сопровождении Меллиша, и Тольботу было невозможно оставить бедную Люси, которая была робкая наездница.