Когда мистер Проддер дошел до этого места в своем рассказе, его слушатели постепенно перестали его слушать, мужчины воротились к своим газетам, молодая девушка — к своей книге, так что капитан купеческого корабля сообщал свои приключения только одному добродушному молодому человеку, который, по-видимому, принимал участие в смуглом моряке и время от времени одобрительно кивал ему головой и дружески говорил:
— Да, да, конечно.
— Я нашел тетушку Сару, — продолжал мистер Проддер. — Она держала бакалейную лавку сорок лет тому назад, и когда я воротился неделю тому назад, она держала ту же самую лавку; бедная старушка стояла за прилавком и отвешивала одному покупателю две унции чаю, когда я вошел. Сорок лет так изменили ее, что я не узнал бы ее, если бы не знал лавки. На ней были фальшивые черные локоны и брошка, представлявшая медную бабочку там, где должен бы быть пробор, и голос у нее был такой густой, совершенно мужской; она ужасно сделалась похожа на мужчину в эти сорок лет. Она завернула две унции чая и спросила, что мне нужно. Я сказал ей, что я маленький Сэм и что мне нужно мою сестру, Элизу.
Капитан купеческого корабля остановился и глядел в окно минут пять прежде чем продолжал. Когда он продолжал, голос его был очень тих и говорил он короткими, отрывистыми фразами, как будто не мог решиться говорить длинные, боясь, что остановится посреди них.