АЛЕХАНДРО
Вы давно пьете, Генерал?
ГЕНЕРАЛ
(гордо). С детства испытываю симпатию к алкоголю, а сейчас под водительством «Маскулинас» не просыхаю совсем.
Микаэло падает с кресла, его тело выносят. Мария проходит через кабинет в приемную.
МАРИЯ
Синьор писатель, уважаемый мастер художественной прозы Алехандро, вас просят в кабинет! (Уходит.)
АЛЕХАНДРО
Странно, где же Микаэло?
ГЕНЕРАЛ
(развеселившись). А где же Микаэло, наш милый Микаэло, бедняжка Микаэло, куда ты улетел? (Тихо плачет.)
Алехандро входит в кабинет. Его принимают точно так же, как и его друзей. Начинается беседа.
ГЕНЕРАЛ
(тихо плачет). Такие художники… красивые индивидуальности… не могу привыкнуть к виду трупов… даже собственный труп иногда пугает… (Гасит свет над буфетом, подметает помещение, останавливается перед зеркалом, смотрит на свое отражение, с криком ужаса убегает.)
ДИРЕКТОР ДЕПАРТАМЕНТА
Ну, почему, дорогой синьор Алехандро, кутта-рекутта, почему у нас ничего не пишут о любви, рекутиссима? О такой, кутта, чистой любви, рекутта ее туда? Все, кутта, какая-то скабрезность! Ты меня пойми, синьор Алехандро, я не ханжа какой-нибудь, но где наши Ромео и Джульетта, кутта, куттисима, рекутта, рекуттиссима ее туда?
АЛЕХАНДРО
Вы, должно быть, не в курсе, должно быть, не все читали, у нас пишут о любви много и хорошо, но этого не печатают, а печатают грязные книжки, пропитанные алкоголизмом и развратом.
ДИРЕКТОР
Правильно. Вот и я говорю – почему у нас ни на маленькую кутту ничего не пишут о любви? Понял, приехал я в провинцию, кутта ее туда, собрал там людишек пять-шесть на совещание, рекутта, Данте там, как его, Алигьери, что ли, фуё-моё. Что это, говорю, синьор Алигьери, не пишете вы ни на кутту о любви, о такой, рекуттиссима ее туда, чистой возвышенной любви. А он мне в ответ: я, говорит, по заказу не пишу. Ты понял, куда он поворачивает, Алигьери рекуттский?
АЛЕХАНДРО
На каком основании вы мне тыкаете, синьор Директор? Мы, кажется, с вами вместе не пили.
ДИРЕКТОР
(огорченно). Вот вы всегда так, художники куттские, жопой к Департаменту поворачиваетесь. К вам и так и эдак, а вы все задницу показываете. Да ты не надувайся, синьор Алехандро, не обороняйся, свои же люди. Не думай, что мы тут такие уж чинуши. Мы можем и выпить с художником. Хочешь, я тебе в рот трубку вставлю от личного аппарата? Никому не вставлял, а тебе вставлю.
АЛЕХАНДРО
В аппарате «Маскулинас»?
ДИРЕКТОР
Чистейший ароматнейший «Маскулинас»!
АЛЕХАНДРО
Я не пью «Маскулинас»!
Пауза.
ДИРЕКТОР
Так?
АЛЕХАНДРО
Так!
ДИРЕКТОР
Так?
АЛЕХАНДРО
Так!
ДИРЕКТОР
Так. А хочешь, я тебе чего-нибудь подброшу, а? У нас тут, конечно, не молочные реки, не кисельные берега, но кое-что есть, понял? (Трет перед носом Алехандро палец о палец.) Хочешь?
Пауза.
ДИРЕКТОР
(включает селектор). Хочешь?
Пауза. Из селектора нарастающий вой.
ДИРЕКТОР
Хочешь?
АЛЕХАНДРО
Не смейте мне тыкать!
Звонит телефон.
ДИРЕКТОР
(снимает трубку). Так. Так. А пошли его в куттскую рекутту! (Вешает трубку.) Хочешь или не хочешь?
АЛЕХАНДРО
Не хочу! По какому праву вы говорите мне ты? Мы с вами не знакомы!
ДИРЕКТОР
(выключает селектор). Напрасно вы так считаете, мой дорогой, что мы с вами не знакомы. Вглядитесь как следует. (Снимает козлиную маску.)
АЛЕХАНДРО
(в ужасе). Порк Кабанос!
ПОРК
(хохочет). Вот так встреча! Привет, папуля! Ты меня породил, а я тебя убью. Понял? (Хлопает в ладоши.) Всем войти сюда!
В кабинет входит Мария, из-за столика встает Феодоро, из-за портьеры выходят служители.
ПОРК
Всем снять маски!
Все снимают маски.
АЛЕХАНДРО
Феодоро, это ты? Друг мой, как ты оказался в этом притоне?
ФЕОДОРО
(растерянно). Я сам не знал, что это я. Но я тут ни при чем, Алехандро. Я мелкий служащий, я только регистрирую экзекуции… Я…
АЛЕХАНДРО
Мария? Ты? Моя любимая? Здесь?
МАРИЯ
Я не знала, что это я! Алек, дорогой, я только секретарша. Я не знала, что здесь делается. Разве это не Департамент Общественной Гармонии?
ПОРК
(громовым голосом). Какой еще в кутту-куттиссиму департамент! Мы здесь не в бирюльки играем! Вам было сказано с самого начала!