В просцениуме Лева Малахитов на скрипке гениально играет этюд Паганини. Рядом Биверлибрамс, аккомпанируя себе на гитаре, орет слова биг-бита.
БИВЕРЛИБРАМС
Элау боу хол хисЕр боди боди топ лисОн лоун ноун…Одновременно прекращают играть, смотрят друг на друга.
БИВЕРЛИБРАМС
У тебя, по-моему, распадение личности, Левка!
ЛЕВА
Мне стыдно, что ты мой современник, Антоша!
БИВЕРЛИБРАМС
А ну-ка выйдем!(Уходят.)По сцене в обнимку проходят Ксанфий и трехглавый пес Кербер.
КСАНФИЙ
Да, видит Зевс, люблю я господамИсподтишка подсунуть к ночи фигу.А ты, Кербер?КЕРБЕР
Я тоже. Рад всегдаСожрать хозяйские ночные туфли.КСАНФИЙ
Феб, Аполлон! Пожми мне руку, друг!И поцелуй.(Целуются.)Не хочешь ли, братишка,По маленькой принять, пока не видноХозяев наших?КЕРБЕР
Очень даже да.Пробираются к столу. Ксанфий вливает по рюмке в каждую из трех глоток Кербера, затем сам опорожняет три рюмки подряд. Хихикая, друзья исчезают. На сцену толпой выходят поэты и их подруги. Пушкин почему-то держит под руку Смуглую Леди, Шекспир – Нину Малахитову, Лева – Дагрен, Антон – Анну Керн.
СМУГЛАЯ ЛЕДИ
(Пушкину). Позвольте мою руку назад, сэр.
НИНА
(Шекспиру). Ну, Виля, подержался и хватит.
ДАГРЕН
(Леве). Какой я тебе океанский цветок, дуралей?
АННА КЕРН
(Биверлибрамсу). Ах, какие вы все однообразные, господа!
Дамы отходят от поэтов. Те, обескураженные, стоят некоторое время молча.
ПУШКИН
(Шекспиру). О чем вы говорили с Ниной на дурном русском?
НИНА
(Анне Керн). Зачем ты, Аня, Антошке голову морочишь?
ШЕКСПИР
(Пушкину). А вы что нашептывали моей земной подруге на дурном английском?
АННА КЕРН
(Нине). С вашими манерами, Ниночка, флиртовать с Шекспиром!
ЛЕВА
(Антону). Антоша, брось! Для тебя Аня просто женщина, а для нас святыня, туманное видение.
СМУГЛАЯ ЛЕДИ
(Дагрен). Малышка, я бы вам посоветовала держаться подальше от Левы.
АНТОН
(Леве). А ты что вкручивал моей жене, циник?
ДАГРЕН
(Смуглой Леди). Если вы еще раз подойдете к Александру, я заплачу.
Все эти диалоги проходят на страшной скорости, после чего начинается почти хаотический шум.
ПУШКИН
Какой на вас дурацкий павлиний камзол!
ШЕКСПИР
Посмотрите на себя – хвост сзади, спереди какой-то чудный выем!
АННА КЕРН
Неужели вот вы – идеал поэтов XX века? Какой ужас!
НИНА
Аристократка!
ЛЕВА
Ты горестный жокей без лошадей!
АНТОН
Актер для зеркала!
ДАГРЕН
Я буду плакать! Я уже плачу!
СМУГЛАЯ ЛЕДИ
Господи! Какой адский шум! Когда-нибудь прекратится этот гвалт? Хоть бы минуту тишины!
Смущенное молчание.
ЛЕВА
(покашляв). Да-да, что-то мы тут напутали, мальчики и девочки.
ВСЕ
(в зал, как бы извиняясь):
ВЕЧНОСТЬ!Дамы отходят в одну сторону, поэты в другую.
ДАГРЕН
(всхлипнув). Девочки, давайте дружить!
ЛЕВА
Ссориться глупо, ребята, нас мало, нас, может быть, четверо…
АНТОН
Во всяком случае, трое…
ЛЕВА
(аплодирует Антону). Какая самокритика! Браво, Антоша! Билл, Саня, какой у нас Антоша скромный! Я тоже очень скромный, но все-таки признанье потомков – штука приятная. (Поднимается по лесенке.) Тут один парень из XXI века в соседнем блоке рассказывал: стоит мне памятник в Москве возле Политехнического (влезает в чашу весов, чаша немного опускается), огромный памятник на коне и в милицейской форме.
АНТОН
А мне ребята из XXII говорили (лезет по лестнице), у интеллектуалов на устах один Биверлибрамс. (Влезает в чашу, чаша опять немного опускается.) Курят сигареты «Биверлибрамс». Каково?
ШЕКСПИР
(лезет по лестнице). А меня рисуют на фаянсовых тарелках! (Влезает в чашу, чаша резко идет вниз.)
ПУШКИН
А я памятник себе воздвиг нерукотворный! (Лезет по лестнице.)
ЛЕВА
Ну, почему же нерукотворный, Шурик? Возле кино «Россия» стоял ма-а-аленький памятник, вполне рукотворный. А из гипса тебя налепили – ужас!
ПУШКИН
(влезает в чашу, чаша резко идет вниз и опускается на пол). И, кроме того, на спичечных коробках и на конфетах меня изображают. (Поэты сидят молча, задумчиво глядя в пространство.)
НИНА
Бывало, на танцы приду, монтажники в драку…
ДАГРЕН
А я один раз ехала на велосипеде, а из автобуса брюнет как посмотрит…
АННА КЕРН
У меня был большой успех среди синих кирасир…
СМУГЛАЯ ЛЕДИ
О себе я молчу.
Вбегает сияющий, радостный поэт XXX века Бу.