ГОРЕЛИК
Я и впрямь становлюсь плененной Пенелопой, а ты Одиссеем-освободителем. Впрочем, это уже не важно. В такой любви, как у нас, теряются различия пола. Мое становится твоим, твое – моим. Не об этом ли писал Ницше?
КАКАША
Именно об этом. Вздувается страсть к «переоценке ценностей». Переплетаясь, мы строим мост в идеал.
ГОРЕЛИК
Это кто говорит, я или ты?
КАКАША
Это говорит Заратустра. В идеале мы вдвоем сотворим надчеловека, это будет надчеловек любви, а не супермен убийства. Не нам ли выпало на долю выжать священный сок хаомы?
ГОРЕЛИК
Вал, вал, вал! Ико, ига, ига!
КАКАША
Вобюл, вобюл, вобюл! Оки, оки, оки!
ОБА
(в экстазе). Ч-и-и-и-и-и-и-и-и-ч!
Испустив этот вопль, они лежат некоторое время неподвижно и молча. Потом закуривают.
ГОРЕЛИК
Где ты набралась таких премудростей?
КАКАША
В Северо-Западном университете.
ГОРЕЛИК
Если впасть в хронологию, родная, окажется, что ты прожила без меня безобразно долгий кусок жизни. Но мы в нее не впадем. Проживем и без хронологии. И тогда окажется, что мы просто продолжаем ту нашу единственную ночь на Елагином острове. Ты помнишь тот гребной клуб, где я тогда сторожем работал? Это была ночь фантастической гребли, как будто сами отцы-демиурги Хнум и Птах сидели рядом. Мы бросили матрас прямо на мостки и там валялись. Меж досок в воде отражались звезды… крутилась кассета «Аквариума»… три бутылки «Солнцедара» стояли у изголовья… и мы хлебали эту гадость, и гребли, гребли, как будто плыли в центр Вселенной…
КАКАША
Потому что покуривали кое-что.
ГОРЕЛИК
У меня была шмаль из Красноводска.
КАКАША
Ох, сладкая была эта красноводская шмаль. Ты меня тогда просто затрахал, Славка. А ведь я считалась чемпионкой в «системе»… Славка, а ты помнишь нашу тогдашнюю песенку? (Поет, Горелик ей подпевает.)
Ветер принес издалекаПрежней весны уголек,Вторил там Сашеньке БлокуТысячелетний Блок.Розы, кресты, эвкалиптыВырастут тут на снегу.Встретим же АпокалипсисСтаей гусят на лугу!Ровно, темно и глубокоДрогнули струны мои,Ветер принес издалекаДюжину старых «Аи»…Ровно, темно и глубоко,Можно сказать, глубоко…Ветер принес издалекаДюжину нежных «Клико»…Ровно, темно и глубоко,Милый наш брат Александр,Ветер принес издалекаЯщик крепленых «Массандр»…ГОРЕЛИК
Ты бы знала, сколько раз я эту ночь в памяти прокручивал!
КАКАША
Я знаю. Ровно столько же раз, сколько и я эту ночь в памяти прокручивала. Иногда осточертеет все на свете, заберешься куда-нибудь в темноту и вспоминаешь, как с тем Славкой Гореликом, простым советским заключенным, греблась в гребном клубе.
ГОРЕЛИК
У нас с тобой, наверное, это одновременно случалось. Учитывая разницу во времени между Россией и Америкой, если у меня, скажем, в полночь, то у тебя в четыре часа прошлого дня, а если у тебя в полночь, то у меня в восемь утра дня будущего. Это тебе понятно?
КАКАША
Да, теперь-то я понимаю, в чем было дело. Иногда в классе или с мужем каким-нибудь на дипприеме как подхватит, едва успеваю проскочить в туалетку. И вспоминаю, как тебя в первый раз увидела с двумя веслами на плече на фоне нашего меланхолического балтийского заката. Что за кадр, я подумала и тут же узнала: да ведь это же Славка Горелик из подполья! Все девки ахнули, но я так посмотрела, что они сразу поняли – мой кадр!
ГОРЕЛИК
Значит, дала бы и без шмали?
КАКАША
Ну, конечно, дала бы и без всего.
ГОРЕЛИК
А я, признаться, попался на курьезе, как сказал бы мой дед. Как это так – самая красивая девчонка откликается на Какашу? Откуда это взялось, неужели от дурацкой рифмы Наташа-Какаша?
КАКАША
Ну, не так-то просто. У меня в подростковом возрасте стало проявляться анальное беспокойство. Особенно во время траханья. При тебе этого, к счастью, не случилось, а вот некоторые кобельки несказанно удивлялись, когда из шикарной телки выскакивали пахучие кусочки. Потом, уже в Америке, один профессор излечил меня от этого дела психоанализом.
ГОРЕЛИК
Расскажи мне об этом, любимая.
КАКАША
Да там я одного такого Абрашку встретила Шумейкера. Он и сам-то был вполне сумасшедшим, но меня вылечил. Докопался до детского стресса, когда меня трехлетнюю с соседкой оставляли, а та мне в попку палец совала. Я так была этому Эйбу благодарна, что родила ему целый выводок гусят. Вот так Какаша стала Мамашей.
ГОРЕЛИК
А где же ты детей своих держишь, Наташа-Какаша-Мамаша моя любимая?
КАКАША
Да они все улетели, когда время пришло. Ты же сам это видел, Славка мой родной. Изволь, напомню. Я сидела на пригорке со всем своим выводком. Внизу было озеро, в нем скользила чета лебедей – Этель и Эланор. За озером из-за леса высовывались стеклянные башки билдингов: коридор высокой технологии этого графства. Над ними заходили на посадку джамбо-джеты. Всем подъем, сказала я своим птенцам. Пора вам учиться летать и плавать. Они побежали вниз к озеру. Иные еще на склоне отрывались от земли и поднимались. Другие плюхались в воду, плыли к середине и там взмывали в потоках брызг. Я плакала от счастья. За близкой рощей тут стала вышагивать вереница гигантских и многоликих холозагоров и олеожаров. Они сияли и смешно приседали на пики елок.