Они были белыми на гребнях и одна больше другой.
— А я вынырнула из-под своей волны, — сказала Аврора. — Я из-под своей вынырнула. А ты, Сократик?
— Я тоже вынырнул. — И Сократик скатился со стула.
— Нам, наверное, лучше сесть и держаться покрепче, — сказала Аврора.
Теперь она поняла, почему все стулья, диваны и столы в кают-компании были прикованы к полу железными кольцами: ведь все они проявляли большое желание поскакать по полу. Ах, как было бы интересно и, наверное, даже весело, если бы они могли свободно передвигаться куда хотят. Вот уж они потолкались бы.
— Давай попробуем постоять на полу, а, Сократик? — предложила Аврора. Но, когда она поднялась со стула, её ноги побежали сами собой. А потом пол впереди как будто поднялся, и ей пришлось бегом поспешить обратно. Сократ попытался проделать тот же путь, но не смог, и тогда он просто сел на пол и поездил туда и сюда, сидя.
— А где же щенок? — спросила Аврора. Щенок спрятался под диваном и лежал там тихо, как мышь, а его хозяин сказал:
— Он, наверное, испугался качки, но, я думаю, он к ней привыкнет.
С этим все согласились, но, после того как их ещё покачало, неожиданно папа вспомнил:
— Да, а где же моя фуражка? Она была у меня на голове, когда я вошёл?
— Да, была, — сказала Аврора. — Но, наверное, свалилась.
— Тогда давайте поищем её. Особенно ты, мастер спорта ходьбы по полу, когда он танцует.
Аврора с Сократом легли на пол и стали высматривать фуражку под стульями, но нигде её не обнаружили. И тогда хозяин щенка сказал:
— А не случилось ли так, что… Да, скорее всего, её уже нашёл мой щенок.
Вот почему щенок вёл себя тихо. Он нашёл для себя игрушку, красивее и больше той, что была у него раньше. Его тут же вытащили из убежища. Он засунул голову в фуражку, словно собирался стать моряком.
— А ведь он съел подкладку, — сказал мужчина. — Ах, как жаль!
— Ничего, ничего, — сказал папа. — Хорошо ещё, что он ею ограничился. Подкладку я заменю, а в остальном фуражка осталась целёхонька. До кожи он не добрался.
Кожаный верх фуражки щенок, по-видимому, отложил на потом, сначала следовало избавиться от подкладки.
— Ах, как нехорошо, — пожурил его мужчина.
— Он ещё маленький и не понимает, что делает, — сказал папа. — Всё нормально. Я отнесу фуражку в каюту, чтобы он больше о ней не думал.
Потом они сошли на берег в Свульвере и с сожалением расстались с «Гагой» и Только Нильсом. С «Гагой» они попрощались, когда сошли с теплохода на пристань, а с Только Нильсом — попозже, он помог папе донести чемоданы до гостиницы.
Когда они прощались в гостинице, Только Нильс стоял и переминался с ноги на ногу: он ведь ехал дальше и боялся, что опоздает на теплоход. Но потом вдруг полез в карманы пальто и вынул два свёртка. Один он торжественно вручил Авроре, а другой — Сократу. Это были два одинаковых деревянных кораблика. На одном стояло название «Лоцман Аврора», а на другом — «Капитан Сократ». Названия Только Нильс написал тушью.
— Мы не будем устраивать печальные проводы, — сказал папа. — Очень может быть, что вы приедете к нам в гости, когда мы на месте устроимся.
— Мы уложим вас спать на пол, — пообещала Аврора. — Мы ведь с Сократиком тоже ляжем на полу, кровати есть только у папы и мамы.
— Что-нибудь придумаем. И для вас обоих, и для Только Нильса, — обнадёжил папа.
— Спасибо за прекрасное общение в дороге и до свидания в Фабельвике, — грустно вымолвил Только Нильс.
— Мы помашем тебе на прощание, — утешила его Аврора.
Снаружи уже темнело. Когда Только Нильс уходил от них, разглядеть его было трудно, но они всё равно помахали ему, потому что, если они его почти не видели, он, наверное, хорошо видел их силуэты в окне.
— Сейчас мы ляжем спать, — сказал папа, — а завтра встанем рано, как только рассветёт, и увидим ещё один край Норвегии.
— Он новый? — спросила Аврора.
— Для нас он новый. Хорошо, что сейчас темно и мы не знаем, что увидим, когда проснёмся. — Папа стоял у окна до тех пор, пока не заснула Аврора. Но разве не стоял он у того же окна, когда Аврора проснулась?
— Ты стоял здесь всю ночь? — спросила Аврора.
— Нет, что ты. Я спал много часов. Идите сюда, оба!
Перед ними расстилалась гавань с множеством рыбацких катеров. Их было так много, что они стояли рядом бок о бок и только крайние были причалены к пристани. В гавани стоял целый лес мачт, и рыбаки с катеров перекликались друг с другом, после чего, стуча моторами, их вереница потянулась в море курсом на Вест-фьорд.