— Смотри! За нами кто-то идёт, — прошептала Аврора.
Папа обернулся и увидел идущих за ними пятерых детей. Они шли тихо и смирно и не сводили глаз с Авроры и Сократа, им было интересно, что за новые дети появились у них в деревне.
— Может, вы покажете нам дорогу к волнорезу? — спросил папа.
Да, они с удовольствием их проводят. Дети указывали пальцами, разговаривали между собой, глядели на Аврору, а Аврора глядела на них, ведь они были такие симпатичные!
Когда они дошли до волнореза, ветер вдруг так сильно задул, что папа едва удержался на ногах.
— Вы оставайтесь здесь. Дальше я отправлюсь один, — сказал он детям.
Они послушались, Аврора с Сократом — тоже, и, пока папа знакомился с волнорезом и смотрел на волны, Аврора познакомилась с детьми.
— Я бы с удовольствием жила здесь, — сказала она, когда усаживалась в машину.
— Когда-нибудь мы ещё приедем сюда, — пообещал папа. — Все говорят, что следует приезжать летом, тогда здесь ещё прекраснее.
Вечером на рейсовом теплоходе приехала мама.
— Ты выглядишь сейчас таким счастливым и чуточку неразумным, Эдвард. В точности таким, как тогда, когда сделал мне предложение.
— Ничего удивительного, — ответил папа. — Во-первых, я снова вижу тебя после разлуки, и, во-вторых, я скажу тебе всё как есть. Я влюблен.
— Что ты говоришь? — изумилась мама.
— Я влюбился в Лофотенские острова.
«Молодец»
Аврора и вся семья Теге погрузились на рейсовый теплоход и продолжили своё путешествие дальше на север. Аврора почти не помнила, как они добрались до Фабельвика. Они сошли с теплохода посреди ночи, и Аврора запомнила только, что папа поставил все их десять чемоданов в какую-то комнату, похожую на зал ожидания. Залом ожидания эта комната была ночью, а днём превращалась в обыкновенное кафе. Папа положил на чемоданы пальто, и Аврора с Сократом на нём поспали, а папа с мамой в это время сидели на стульях, тихо разговаривали и дремали.
Утром они сели на местный катер, и тогда папа сказал, что они едут сейчас не на север, а в Нурланн, на юг. Аврора в таких сложностях не разобралась, но поняла одно, теплоход в Фабельвик не ходит, и до него надо добираться на катере. На этом судне тоже были каюты, двигатель, камбуз и палуба, как на рейсовом теплоходе, только всё это намного меньших размеров. И осмотрели они его быстро. Катер, конечно, был маленьким, но назывался «Молодцом». Он шёл медленно из-за того, что заходил во все до одного поселения, которые иногда состояли всего из нескольких домов, но всегда имели причалы, на которых стояли и приветствовали судно местные жители, и никто бы не мог сказать, что «Молодец» не трудился изо всех своих сил. Голосок у него, конечно, не шёл ни в какое сравнение с густым и протяжным гулом рейсовых теплоходов. Он, скорее, издавал не три гудка, а три тявканья, и Сократ заливистого тявканья не боялся.
— Вав, вав, вав, — говорил «Молодец».
— Вав, вав, вав, — отвечал ему Сократ, они словно разговаривали на одном языке.
Они ехали на катере всего восемь или десять часов, и для них, привыкших путешествовать много дней и ночей, время прошло быстро.
Авроре было жалко покидать катер.
— Вполне может быть, что мы ещё поездим на нём, — говорил папа. — Так что долгого прощания с «Молодцом» мы устраивать не будем, просто скажем ему «до свиданья».
И вот мама, папа, Аврора и Сократ уже стоят на пристани Фабельвика и не знают, что же им делать. Ведь никто ещё не знает, что они прибыли на место назначения мамы. День клонился к вечеру, уже темнело. Так куда им идти с десятью чемоданами?
— Постоим здесь и посмотрим, как отойдёт «Молодец», — сказала Аврора. Всё вокруг было такое чужое, а «Молодец» — он был как-никак всё-таки свой, они к нему успели привыкнуть.
— Что ж, постоим, — согласился папа. — Я пойду и поговорю вон с теми мальчиками и узнаю у них, далеко ли до дома судьи, куда нам сейчас нужно попасть, и можно ли здесь найти такси.
— Это вы наш новый помощник судьи? — спросил один юноша, который долго глядел на папу.
— Ну не совсем я, — ответил папа. — Помощник судьи — это моя жена. Вы знаете, где живёт судья?
— Конечно. Мы вас проводим.
«Молодец» вёз много ящиков, бандеролей и пассажиров, он быстро дал три гудка и пропал в темноте. Теперь у Авроры и Сократа не осталось ничего, что связывало их с долгой дорогой. А вот их папа ничуть не растерялся, его сразу же окружила молодежь, юноши и девушки, они разговаривали с ним и смеялись. Папа сказал: