— Знаешь, Мари, люди в здешних местах знакомятся быстро. Они проводят нас и отнесут чемоданы, так что пошли!
Мама взяла Сократа и Аврору за руки и пошла. Папа со всеми остальными шёл впереди, и мама сказала:
— Очень грустно, что помощником судьи стал не папа. Он так хорошо ладит с местным населением, а я веду себя как последняя дура. Я приехала сюда работать, но вдруг никто не захочет со мной общаться? Видишь, молодые люди общаются только с папой, и неизвестно ещё, где мы устроимся на ночь.
— Мы же с тобой общаемся, — поддержала её Аврора. — Не расстраивайся!
Она понимала, что мама говорит так от усталости, она просидела всю ночь на стуле без сна.
Они шли по узким улочкам, поднимаясь в гору. В домах приветливо светились окна, и Аврора думала: вот здесь тоже живут люди. Те, кого она ещё ни разу не видела. Интересно, как они выглядят? Ей хотелось, чтобы они все показались в окнах.
Наконец они подошли к нужной калитке, папа и остальные вошли. Дом судьи стоял на пригорке. Это было довольно большое здание, и к его двери вела широкая лестница.
— Давайте оставим чемоданы внизу, — предложил папа. — И всем вам, ребята, большое спасибо! Я пойду постучу, и мы узнаем, где нам этой ночью устраиваться.
Юноши и девушки ушли, а Аврора, Сократ, мама и папа поднялись по лестнице.
— Ой, у меня так разболелся живот, — сказала мама, — и я немного боюсь. Сейчас к нам выйдет мой начальник, а я не знаю даже, где мы остановимся. Эдвард, может, пойдём назад и отыщем какую-нибудь гостиницу?
— Ну что ты, Мари. Это на тебя не похоже. Ты ведь не боишься людей и всегда вела себя смело.
— Нет, я всё-таки не такая смелая. Я вела себя во время поездки как последняя дура и сейчас начинаю бояться всего на свете.
— Ну, ну, — успокаивал её папа. — Будем принимать неприятности по мере их поступления.
Он нажал на кнопку звонка, дверь открылась, и на пороге появилась женщина, всплеснувшая руками.
— Я так и думала, что вы приедете, — заговорила она. — Мы ждали вас ещё вчера, хотя знали, что вы запаздываете. Входите, пожалуйста! Бедные детки! Вы ехали так долго! Сейчас мы вас накормим и уложим спать. Проходите! Томас, они приехали. Выходи и знакомься со своей помощницей!
Из большой двери вышел седовласый мужчина в очках и сказал:
— Добро пожаловать! Вы — Мари Теге! Надеюсь, что вам у нас понравится. Контора — на втором этаже, но обо всём этом мы поговорим завтра. Входите и раздевайтесь! Вы, наверное, с ног падаете от усталости — тем более дети.
Он поздоровался с папой, а когда увидел Аврору, низко ей поклонился, пожал руку и представился:
— Меня зовут Томас.
— А меня — Аврора.
— А меня — Сократ и ещё Нильс, — сказал Сократ и поклонился так же низко, как и сам судья.
— М-да, — кашлянул папа, — у нас там, внизу, чемоданы. Мы не принесли их с собой, потому что ещё не знали, где заночуем.
— Несите их сюда! — приказала хозяйка. — Как приятно, что вы взяли с собой ребятишек. Давно уже под нашей крышей не жили детки. Наши приезжают теперь только летом, но уж летом-то появляются обязательно, всё-таки их тянет на север. Хотя работают они в разных частях страны, с этим ничего не поделаешь. Самый младший готовится стать врачом, и он говорит, что вернётся и будет доктором в Фабельвике.
— Вы ведь тоже не отсюда, — сказала мама. — Вы говорите, как мы.
— Да, конечно. Мы тоже с юга, как вы. Но это не главное. Мы здесь осели, чуть было не сказала я. Мой муж приехал сюда в качестве помощника судьи, в точности как вы, и нам так здесь понравилось, что мы дали друг другу слово никуда отсюда не уезжать. Надо же. Мы уже пожили в Финмарке, и в Тромсе. А сюда переехали несколько лет назад и здесь останемся. Сейчас я оставлю вас и пойду на кухню, надо же вас покормить. А вы пока побеседуйте.
Аврора никогда ещё не видела такой просторной гостиной. В ней, наверное, поместились бы десять гостиных из Тириллтопена. На стенах под высокими потолками висело много картин и полок с фарфоровыми фигурками. За один раз рассмотреть их было бы невозможно. Обогревалась гостиная большим камином, Сократу он понравился больше всего, ведь дома в Тириллтопене у них стояли не слишком красивые батареи. Сократ встал к камину как можно ближе и глядел на языки пламени, облизывающие поленья и тянущиеся вверх, где они исчезали в темноте печной трубы.
— У меня загорелся нос, — сказал Сократ.
— Повернись, чтобы погреть затылок, — посоветовала ему мама.
Сократ повернулся, но ненадолго: ему снова захотелось погреть нос, ведь тогда он видел живой огонь. Тут в гостиную вошли папа с судьей Томасом. Они уже сделали несколько рейсов вниз и вверх по широкой лестнице, внося чемоданы в дом.