— Но нам ещё нужно найти гостиницу, — сказала папина мама.
— Гостиницу? — переспросила жена судьи с обиженным видом. — Только этого не хватало. Перед вами целый дом, и в нём ждут гостей.
— Тогда давайте займёмся полами! — сказала бабушка.
Очень скоро желание, которое высказала перед этим жена судьи, исполнилось: три тряпки, три швабры и три ведра воды навели в доме образцовый порядок. Жена судьи при этом даже пальцем не шевельнула. И половички проскользнули в дом и улеглись на своих местах словно сами собой, пока она на кухне готовила на обед треску.
— У нас обед получился больше чем на восьмерых, — заметила она.
Только она это произнесла, как у калитки раздался автомобильный сигнал. Аврора подбежала к окну и увидела старую добрую синюю машину с красными крыльями.
— Ах, — сказала она, — это наша машина… — И больше не добавила ничего, только помчалась, как порыв ветра, через весь сад.
В маленькой синей машине сидели мужчина с густой чёрной бородой, рядом с ним — женщина с пышными белокурыми локонами, а на заднем сиденье лежали два младенца. Это были дядя Бранде, Аннет и их близнецы.
— Разве вы не получили нашего письма? — спросил дядя Бранде.
— Да, кажется, — ответила Аврора и громко воскликнула: — Слушайте! К нам приехали ещё гости.
— Ну я же говорила, что обед у нас получится больше чем на восьмерых, — сказала жена судьи.
Она накрыла за столом места ещё для двоих, постояла немного и сказала:
— Парочку с близнецами мы устроим в вашем доме, Аврора, а пятерых дам — на втором этаже нашего.
Она открыла дверь маленького дома и положила близнецов в постели Авроры и Сократа. Но те так привыкли лежать вместе, что тут же заплакали, и Аннет переложила их обоих в кроватку Авроры. Здесь они спокойно заснули, а дядя Бранде с Аннет отправились за стол к остальным.
— Как зовут близняшек? — спросила жена судьи.
— Вальдемар и Кристина, — ответил Бранде.
Когда все поели и рукодельницы из кружка шитья взялись мыть посуду, у калитки снова раздался автомобильный сигнал и жена судьи, взглянув на письма, лежавшие на письменном столе, сказала:
— Это уже третье письмо.
И в самом деле, у калитки стояла машина с жилым прицепом, в котором приехали Нюсси с мамой, впереди за рулём сидел папа Нюсси.
— Привет, Аврора, ты дома? — воскликнула Нюсси. — Вы разрешите поставить прицеп в вашем саду? Папа на машине поедет дальше в Будё, и мама считает, что ей со мной будет в вашем саду веселее.
— Я сейчас спрошу. — И Аврора помчалась в дом.
— Ну что же, это очень приятно, — сказала жена судьи. — И я тоже посмотрю, каково это — жить в автоприцепе.
— Мы здесь только на одну ночь, — извинилась мама Нюсси. — Ведь завтра утром мой муж вернётся и мы поедем дальше.
— Оставайтесь сколько хотите, — пригласила жена судьи. — Очень жаль, что вы решили уехать так скоро.
— Мы, может, ещё вернёмся на обратной дороге, — утешила её мама Нюсси. — Ты, Аврора, так выросла.
— В самом деле? — И Аврора побежала в дом, чтобы посмотреться в зеркало.
События происходили так быстро, что она не успела понять, выросла она или нет.
— Там внизу у калитки стоит мальчик, — сообщила чуть позже Лужица. — Я сидела в саду и писала письмо и тут увидела мальчика, который там стоял и заглядывал в сад. Не знаю, знаком он вам или нет. И ещё он ужасно грязный, бедняга, — добавила она шёпотом, словно мальчик у калитки мог услышать её здесь, в доме.
— Пойду посмотрю, — сказала Аврора, которая уже привыкла бегать туда и обратно. — Кнут! — воскликнула она. — Это Кнут!
— Привет! Твой отец дома? — спросил будничным тоном Кнут, будто в мгновение ока перелетевший из Тириллтопена в Фабельвик.
— Нет, но дома есть я и все другие.
— Видишь, я хотел только поговорить с твоим отцом, но, если его нет, тогда я пойду.
Но тут жена судьи, как видно хорошо разбиравшаяся в мальчиках, сказала ему:
— Знаешь, Кнут, а не сходил бы ты вместе с Авророй за тремя литрами сливок? Ей нести их будет тяжело. И ещё мне нужно скосить траву на лужайке, пока Томаса нет дома.
— Конечно, я помогу вам, только я такой грязный.
— Это верно, ты должен умыться и ещё немного поесть, — сказала жена судьи, которая догадалась, что Кнут был не только грязный, но ещё и голодный.
На кухне в чёрной кастрюле бабушка замешивала тесто — она подумала, что, поскольку гостей набралось немало, испечь хлеб будет гораздо дешевле, чем покупать. Папина мама распаковывала свой чемодан, тётушка Олеа увлечённо протирала серебряные приборы, бабушка Уле-Александра сидела на пирсе и ловила на блесну рыбу, а Лужица писала письмо.