Так продолжалось некоторое время. Но потом дети устали, сели каждый у своей кучи и глядели друг на друга и на кружащиеся повсюду листья.
— Да, Стокфиссо… — сказал Сократ и стал рыться в своей куче. Куда же он её положил? Кажется, вот тут, пониже. Но Стокфиссо, по-видимому, так увлеклась игрой с листьями, что из них не показывалась. — Пропала Стокфиссо! — крикнул Сократ Авроре. — Это не ты взяла её?
— Но она же была у тебя на поводке, — сказала Юханна, — я сама видела.
— И я тоже видела, — подтвердила Ракель. — Ты вёл её на поводке, как собачку, хотя она всего-навсего сушёная рыба.
— Нет, она — не сушёная рыба, — возразила Аврора. — Она — Стокфиссо, и Сократик любит её.
Теперь они бродили среди листьев совсем по-другому, они разгребали их ногами, надеясь отыскать Стокфиссо. Но Стокфиссо пропала и не появлялась.
— Знаете что, — вдруг сказала Ракель, — у моего дяди Юнаса есть собака, и она так хорошо всех ищет.
Аврора взглянула на неё с ожиданием. Как здорово было бы искать Стокфиссо с собакой!
— Иди и приведи её, — предложила она.
Все другие продолжали искать, а Сократ даже позвал Стокфиссо, но и это не помогло: Стокфиссо не шевелясь лежала под листьями.
К ним подошёл чёрно-белый пёс. Он был довольно большой, и Ракель вела его на поводке.
— Какой он породы? — спросила Аврора.
— Дядя говорит, что он помесь дворняги и бастарда, а по-моему, он прекрасный пёс, он очень умный и не кусается.
— А как его зовут? — спросила Аврора.
— Выборзок. Выборзок, ищи сушёную рыбу Сократика!
Казалось, Выборзок не вполне понял, чего от него хотят. Он вилял хвостом, принюхивался к Авроре и словно хотел сказать: «Здравствуйте!» Аврора стояла тихо и позволяла себя обнюхивать, она знала, что таким образом собаки знакомятся. А Юханна знала Выборзка ещё до этого, поэтому он быстро её поприветствовал, а вот с Сократом стал знакомиться основательнее. Выборзок его обнюхал, и когда он этот процесс закончил, то сразу же понял, о чём ему говорила Ракель. Конечно, он давно учуял запах сушёной рыбы, и этот запах исходил от Сократа, хотя он уже почти улетучился… Но что-то от запаха всё равно на одежде Сократа осталось, поэтому Выборзок чуть отбежал, потом снова понюхал Сократа и начал поиски. Сначала он описал несколько кругов вокруг того места, где стояли ребята, а потом стал забирать круги шире и шире и наконец побежал на полной скорости через весь сад, ведь это место для него было новое и, прежде чем отыскать сушёную рыбу, ему хотелось подробнее изучить здесь всё. Время от времени Выборзок поднимал ногу и своей струйкой приветствовал деревья, так чтобы все понимали, что он уже побывал здесь. А потом он подбежал к горе листьев. Яростно замахав хвостом, он нырнул под листья и выскочил из-под них со Стокфиссо в зубах.
— Он нашёл мою Стокфиссо! — закричал Сократ.
Конечно, Выборзок нашёл её, но он определённо не хотел её отдавать. Ведь он считал сушёную рыбу самой лучшей едой из всех, какие он знал, и сейчас стал бегать кругами по двору в поисках удобного места, чтобы лечь и съесть её.
Но тут уж встрепенулись Аврора с девочками.
— Не смей её есть! — строго сказала Аврора. — Ты что же, не знаешь, что она принадлежит Сократику?
Выборзок только взглянул на них и побежал дальше. А малыши бросились за ним в погоню и, хоть бегали они быстро, всё же не могли взвинтить скорость до той, с какой умел бегать Выборзок. Ведь у людей было только по две ноги, и не очень, так скажем, длинные. А у Выборзка — целых четыре и ещё сильное и упругое тело, так что убежать от детей ему ничего не стоило. Ракель даже пыталась несколько раз перехватить его на пути. Она знала Выборзка лучше всех. Но Выборзок чуть пятился, обегал её и нёсся дальше, а потом он увидал, что калитка в усадьбу приотворена, после чего в один миг исчез из сада и помчался по улицам Фабельвика.
Дети бежали за ним, крича:
— Стой! Стой! Выборзок, иди к нам!
Но Выборзок только добавлял скорости, а когда они все вместе выбежали на Главную улицу Фабельвика, где были расположены все магазины, дети закричали:
— Остановите собаку!
На их крики из аптеки вышел аптекарь, из книжного магазина — продавец книг, из колониальной лавки — дамы и господа, и все говорили друг другу:
— Что случилось, что это?