— М-да, — повторила Аврора.
Они стояли и оба смотрели на домик из ящика. Потом Аврора сказала:
— Стокфиссо — это ведь сушёная рыба.
— Да, — сказал Сократ, — тот маленький мальчик обрадуется.
— И может быть, перестанет плакать. Ты можешь ему помочь.
— Хорошо. Ты понесёшь её за хвост.
Они торжественно подошли к двери дома и постучали, хотя она была открыта. Папа подошёл её открывать. Когда он увидел Аврору и Сократа с сушёной рыбой, он немного вспылил.
— Я ведь говорил вам, что нельзя держать Стокфиссо в доме! И вы что же, такие нежные, что не можете выдержать пяти минут в непогоду?
— Нет, папа, нет, — возразила Аврора.
— Поедет Стокфиссо, — сказал Сократ.
— Вот как? — сказал папа. Он немножечко овладел собой. — Хорошо, тогда я охотно с ней попрощаюсь. Доброго тебе пути, Стокфиссо, до Верё или, может, до Рёста? Передавай привет тамошней рыбе и большое ей спасибо за прошлый приём.
— Папа, — строго сказала ему Аврора, — ты нас не слышишь, только притворяешься, будто слышишь.
— В чём тогда дело? Говори, я не скажу больше ни слова.
— Стокфиссо поедет в Африку, — объяснила Аврора, — и поможет тому мальчику, который плакал, сам Сократик это сказал.
Только тут папа наконец стал понимать.
— Сократик, да это же самое прекрасное, что я от тебя слышал! Ты знаешь, человечество ещё не пропало, если такой маленький мальчик, как Сократ, готов отдать свою Стокфиссо. Значит, положение не безнадёжно.
— Аврора тоже хочет отдать её, — сказал Сократ. — Она что, поедет не одна?
— Нет, не одна. Она поедет вместе с остальной сушёной рыбой. Мы сейчас же все втроём пойдём на склад, чтобы точно знать, когда она отправится. И ещё я обвяжу её красной лентой, на которой напишу небольшое письмо.
Папа отрезал от коробки, в которой Аврора с Сократом хотели послать бутерброды, небольшой кусочек картона и написал на нём по-английски: «В подарок маленькому голодному мальчику от Нильса Сократа и Авроры Теге. Они хотят, чтобы он был сыт».
Они пошли на склад сушёной рыбы, папа объяснил там, в чём было дело, и Стокфиссо присоединилась к другой сушёной рыбе, которую собирались отправить в Африку.
Потом они пошли домой и отыскали на глобусе место, куда, по мнению папы, должна была отправиться Стокфиссо. Должны же они были знать, как это далеко.
— Она не одна, — сказал Сократ. — Она разговаривает, наверное, сейчас с другими рыбинами. Их ждут впереди высокие волны, но они едут все вместе.
Аврора с Сократом снова пошли в сад. Они сняли замок с домика Стокфиссо, залезли внутрь и представили, что это — корабль.
— Мы сейчас на пути в Африку, — сказала Аврора. — И посмотрим, как обрадуется тот мальчик.
И как раз в этот миг в сад прибежал Выборзок. Он поискал в куче листьев, отбежал, обнюхал Аврору, Сократа и ящик-корабль, но Стокфиссо он не нашёл. Да и как мог знать Выборзок, что сушёная рыба в один прекрасный день играла с маленьким мальчиком, а в другой — отправилась в такое долгое путешествие, что ни одна собака на свете не могла его себе даже представить.
Но у людей из Фабельвика, тех, кто знал, как дорожил Сократ своей Стокфиссо, была память долгая, и они не забыли о Стокфиссо, хотя она и уехала в Африку.
Чучело
Вечером того дня, когда Стокфиссо отправилась в путь, маме обо всём рассказали, и они сели и стали обсуждать случившееся за ужином.
— А что ты делал в школе сегодня? — вдруг спросила мама.
— В школе? — переспросил папа. — Видишь ли, мне предложили поработать учителем. Заболел их преподаватель норвежского языка и истории. Но я ещё не знаю, что им ответить. Если я пойду к ним, то по утрам Аврора с Сократиком останутся без присмотра. Так что я не знаю.
Как раз тут в их дверь постучали. Пришла жена судьи.
— Извините, что я так поздно, но я знаю, что вы обсуждаете, — сказала она. — Я ведь всё равно сижу дома, так что могу за детьми присмотреть.
— Да и я тут рядом, — сказала мама, — и в случае чего с работы отлучусь. Соглашайся, Эдвард!
— Мне тоже так кажется, — сказала жена судьи. — Эдвард много лет служил науке, и теперь его знания могли бы пойти на пользу молодёжи из Фабельвика.
Так семья Теге решила, что папа станет работать учителем. Утром, когда он должен был пойти в школу, в их доме царил переполох, все натыкались друг на друга, а больше всех волновался папа и всё время поправлял на себе галстук.
— Ну что ж, сейчас самое время пожелать мне ни пуха ни пера, — говорил он, — я ведь ходил в школу много лет назад и никогда в ней не работал.