— Но первым делом вам нужно ввернуть предохранители, — посоветовала мама, — иначе у нас всё равно ничего не получится.
— Вот вам электрический фонарик, пожалуйста, — предложил папа.
Мама махнула рукой девяти девочкам, и они пошли в подвал, который, конечно, не был рассчитан на такое многочисленное общество, и там все они попробовали поработать с предохранителями. Свет включался и выключался. Казалось, маленький домик Теге подмигивал Фабельвику своими окнами. Наконец все по очереди попробовали вворачивать предохранители и поднялись в гостиную.
— Нам позволили пользоваться кухней в доме судьи, — сказал папа, — и мы тем самым получили возможность быстро приготовить еду. Давайте поделимся так. Четверо мальчиков займутся фаршем и фрикадельками, четверо — картошкой и ещё двое — капустой. Немного поработав, мы будем между собой меняться, чтобы все научились готовить всё.
Очень скоро на кухонной скамейке выросла гора фрикаделек — в виде шариков, колбасок и даже четырёхугольников. Аврора стояла и ждала, когда горки подрастут, потом она перекладывала их на поднос и вихрем перебегала с ним через сад в кухню, где её ждала жена судьи с большими сковородками и мальчики, которые учились жарить фрикадельки. Тем же путём путешествовала картошка, и ещё жена судьи поставила трёх мальчиков печь пшеничные булочки.
Пока часть девочек забивала в стенку крючки, другая вместе с мамой и Сократом изготавливала из досок, рамы и фанеры стол. Они стучали молотками так отчаянно, что, казалось, ещё немного — и они разобьют весь маленький домик.
Стол они, конечно, изготовили низенький, который стоял по углам на кирпичах, но он прекрасно подошёл к матрацам и подушкам. Папа накрыл его двумя простынями и принёс бумажные тарелки и свечи. А Аврора повсюду разбросала сухие жёлтые и красные листья. Получился настоящий праздничный стол. Еду они приготовили вкусную, и, поскольку школьники работали вместе с хозяевами, все они с семьёй Теге перезнакомились, стали шутить и смеяться, так что, когда Аврора закрывала глаза, шум и гам в её ушах раздавался со всех сторон. Сократ почти всем, не останавливаясь, рассказывал о Чучеле, а когда все до одной фрикадельки съели, Аврора быстро сбегала на кухню большого дома и принесла пшеничные булочки, которые к этому времени уже были готовы.
За столом царило веселье, а потом папа произнёс:
— Я скажу вам всё как есть. Мы не такие богатые, чтобы угощать вас всех очень часто, но если к нам кто-нибудь случайно заглянет, мы его булочкой не обделим.
Они сидели и разговаривали долго, пока с моря неожиданно не послышались три весёлых гудка.
— Это «Молодец», — сказала Аврора.
— Да, это «Молодец», — испуганно произнёс папа. — И среди нас ведь есть кто-то, кто должен ехать домой на катере?
— Чучело тоже пойдёт смотреть на катер, — сказал Сократ, — он ведь «Молодца» никогда не видел.
— Хорошо, — сказал папа. — Тогда мы все к нему прогуляемся.
«Молодец», наверное, немало перепугался, когда увидел, как к нему спускается такое большое общество. Прими он их на борт всех, сопротивляться волнам ему было бы нелегко. Но взошёл на борт всего один мальчик. А все остальные стояли и махали ему на прощание рукой. А потом все разошлись. Мама с папой, Аврора, Сократ и Чучело тоже пошли домой по пустынной улице. На море было очень темно, но «Молодец» совершал один и тот же рейс, наверное, уже тысячи раз и точно знал, где на его пути лежат под водой коварные скалы, и путешествовать на нём было безопасно.
Когда Аврора и Сократ уже лежали в постелях, к ним зашёл папа.
— Спасибо вам за сегодняшний праздник, — сказал он. — Получилось хорошо, но что это ты так странно лежишь, Сократик?
Сократ прижался к одной стороне кровати. Ведь рядом с ним лежал Чучело и, раскинув в стороны руки, занимал почти всё место.
— Наверное, Чучелу надоело лежать в комоде так много лет, — сказал папа, — может, он хочет сесть на твою лошадку и поскакать на ней.
— Нечего ему от меня скакать, — ответил Сократ, — Чучело не едет в Африку.
— Но он же всегда возвращается назад. Иногда он скачет по дороге, иногда — по воздуху. Особенно когда едет далеко. Иногда он будет брать тебя с собой, а иной раз, если ты ехать не захочешь, ты ляжешь здесь и будешь спать дома.