-Ого! Да это же я! – прошептала Маруся, - ты такая необычная…
Кошка и вправду была необычна. Но это необычие было несколько отталкивающим, чем привлекательным. Ведь у этой кошки не было красивой, гладкой шерсти, не было бусин на шее; не было того, что было у других кошек.
-Красота не в облике, правда? – спросила саму себя Маруся, - каждый заслуживает быть любимым, да? – снова разговорилась с собой девочка.
У неё вдруг проснулась жалость к несчастному животному. Ведь никто не знал, что ей пришлось пережить за всю свою бродячую жизнь. Не смотря на грязь, засохшую и отвисшую, на шерсти, неровномерные клочки на ободранном хвосте, запах голода и холода, впитавшийся в самую её плоть, девочка взяла кошку на руки, прижала к себе и пошла в избу.
Акулине Петровне не по нраву пришлось появление нового сожителя. Она не скрывала к животному своей пренебрежительности и жалости. Но жалость эта отличалась от Марусиной. В ней было что-то издивательское, язвительное. Не было сожаления в её словах и действиях. Но так продолжалось не все время.
Все менялось. Теперь в саду жила не ободранная кошка, а зеленоглазая, пушистая красавица Аврора. В народе её прозвали «живущая в саду». Шерсть, которая прежде была грязной – отпала, и на её месте выросла атласная, чёрная шерстка. Соседские ребята теперь не кидали в неё камни, а гладили, приговаривая:
-Ой красавица! Ой Какая!
Теперь, как бы длин и долог не был путь, все дороги вели Аврору к одной и той же избе... К тёплому и родному дому; собственному месту, где она пила похлебку; к девочке, которая нашла её тогда в саду и подарила новую жизнь.
Глава 3
Каждый день их дом был полон гостей. Смех лился из окон, счастью не было предела. Дети любили Аврору, играть с ней было им в удовольствие. Она волялась на земле, грациознно выгибаясь. Но тот прежний страх и боязнь никуда не делись. Детские руки ласкали её, чесали за ушком, но от каждого прикосновения она вздрагивала, будто от удара.
Аврора не умела ластиться, не умела играть с детьми. Все она воспринимала, как угрозу, хоть её и не было. Но проходили недели, и Аврора все больше располагалась к людям. Никто не прогонял её со двора. Все подкармливали, кто чем мог. Грузные женщины, улыбаясь, призывали её к себе:
-Кыс, кыс, кыс, кыс! Аврорушка, кисенька поди сюды! – она ластилась к их ногам, заходила с ними в дом, гуляла по деревне свободно и вольно, не так, как раньше – боясь и прячась от всего мира.
С людьми она вела себя не так, как с Марусей. В этих кошачьих глазах девочка оставалась маленьким, беззащитным ребёнком, которого Аврора очень любила. Бывало позовёт с крылечка Марусенька кошку, и та откуда-то из кустов несётся. Такая радостная и оживленная...И от этой радости становилось тепло на душе.
Но дни шли. Теперь ветер стал дуть в другую сторону. Дожди не прекращались. Мрачной и холодной становилась деревня. Зелёные листья стали жёлтыми. Солнце стало светить по-другому. Ночью не было слышно летних песен. Грязи становилось все больше. Теперь гости не приходили к Акулине Петровне. Не прибегали и не играли с Авророй. Теперь все стало иначе. Наступила осень…
Маруся должна была поехать с матерью в город обучаться,но денег на обучение совсем не было. Их единственная квартирка была продана государством за невыплаченные налоги новым владельцам. Мать заливались горькими слезами. Оставаться в деревне было безуспешным вариантом, потому что осенью и зимой в избе не так тепло. Стены пропускают холод через маленькие щелки по всему дому, крыша протекает. И от того там становится сыро, мокро и холодно. За городом у Акулины Петровны жила сестра с мужем и тремя детьми. Выхода не было. Оставалось переезжать к ним на время. Маруся узнала об этом в последний момент. И конечно рада исходу не была.
Сумки уже стояли на пороге, мать бегала в полураскрытом пальто по дому, проверяя закрыты ли окна. Всю ночь она не спала, глаза её были красными, опухшие веки изредка смыкались между собой.
Маруся сидела на скамье и смотрела через оконце на Аврору, сидящую на крыльце около дубовой дверцы. Девочка хлюпала носом точно также, как и дождевые капли с той стороны. Они стекали по мутным от холода окнам в одну большую лужицу на подоконнике. В доме стояла мертвая тишина, и тогда Маруся решила прервать её: