-- Михал Михалыч ни причём!
Зубатов вопросительно смотрит на девушку.
-- Вы мне верите? Сергей Васильевич? - поднимает на него глаза Ирэн.
-- Где Ленин? - сыщик смотрит гипнотизирующим взглядом, словно удав.
Ирэн ставит статуэтку на стол.
Тихонько скрипит створка на входе Хитровановской хаты.
-- Тетка Ира, тетка Ира, -- выскакивает из полутемного угла Ефейка.
-- Привет, -- обнимает девчонку Ирэн, -- А где Антоха?
-- Там лежит, -- тычет девчонка пальцем. - Выздоравливает.
-- А что было-то?
-- Получили с него, -- швыркает носом та, -- Как углядели, что с приема полицмейстерского выходишь, так в тот же день и получили.
С этими словами она берет лампу и распахивает дверь.
-- Антон, как ты? -- спрашивает в темноту девушка.
-- Нормально, тетка Ира, -- раздается с кровати слабый голос, -- Ты заходи.
Лицо у парнишки напоминает сплошной синяк.
-- Кто это тебя? -- ужасается она.
-- Не переживай, -- разлепляет опухшие губы тот, -- Закон такой - провинился-получай...
-- Провинился?
-- Я ж поручался за тебя, а когда с меня получали, на своем стоял не отступался, почему и досталось.
-- Так пошла я? -- пищит Ефейка.
Антон кивает ей. За девчонкой хлопает дверь.
-- Чего пришла-то? -- спрашивает Антоха.
-- А соскучилась,
-- Если за бумагами, так забрали их, - говорит паренек.
-- Хитрован?
-- Не наши - не ваши... Фартовые. Всю квартиру перевернули. Тот, что в белом шарфе их под периной нашел. - Протягивает Антоха красный платок в белый горох.
Ирэн, расстроенная, садится на лавку.
-- Ты уходи теперь, тетка Ира, пока эти не вернулись.
-- Не пойду! -- твердо отвечает Ирэн.
-- Если нечего сказать будет, может плохо кончиться, -- морщится парнишка.
-- Все равно останусь, -- ставит точку девушка.
-- Помоги тогда встать - за стол пойду.
С трудом сбросив ноги с кровати, Антоха опирается на Ирэн, и они потихоньку переходят в соседнюю комнату, где садятся, глядя на трепещущий язычок керосиновой лампы.
Почти сразу скрипят под тяжелой поступью ступени.
Дверь открывается, и в квартиру заходят воры.
Раздвинув плечами остановившихся на пороге, протискивается Лопотуша. Последним заходит Хитрован.
-- Вечеруете? -- на правах хозяина шагает он к столу без тени иронии.
-- Привет, Хитрован, -- отзывается Ирэн, -- Здравствуйте и вам, господа воры.
-- А чего такая смелая? -- ужом присаживается рядом с ней молодой парень с цепким взглядом, -- Или смерти себе ищешь?
-- Ты тоже смелый, раз такие вопросы незнакомым задаешь, -- улыбается девушка хитроглазому, -- Или это когда с тобой еще четверо?
Вор опешивает, и неловкую паузу разрешает Хитрован.
-- Напугал? -- усмехается он вору и садится за стол напротив, -- Говорил я тебе, Басарыка, не выйдет у тебя Ирку в угол погнать, -- Чего пришла-то? -- глядит он на девушку, -- Говори, давай, времени мало.
-- Лопотуша сказал, пара часов на разговор, -- значит, есть время. - Отзывается Ирэн.
-- Не поняла зачем? -- садится и гладит свою бороду тот. За ним подаются двое остальных, пристально разглядывая девушку.
Пять пар глаз, подсвеченных керосиновой лампой, упираются в Ирэн, а каждый "щупает" ее по-своему.
Мужские крепкие руки тоже неторопливо устраиваются на досках стола, и лишь тонкие беспокойные пальцы Басарыки выдают его состояние.
-- Нет, -- отвечает Ирэн, -- Не поняла. А потом у меня разговор только к тебе, - говорит она Хитровану
-- Ха! -- сверкает зубами на огонек фитиля тот, -- Два часа Лопотуша на сборы положил правильно - мы же не государевы слуги -- дела у всех разные. А что не один я, так ты, Ирка, теперя девка лягавая, и мои разговоры с тобой в одиночку не ходят.
-- Ша, -- подался вперед Лопотуша и стукнул ладонью по столу, -- Федор говорит, с тобой не все так гладко, и мы хотели бы понять, что там у вас за секреты?
-- А сам чего не рассказал? -- удивляется Ирэн, глядя на Хитрована.
-- А кто поверит? -- шаркает ладонью по столу тот, будто смахивал невидимые крошки.
-- Антоха подтвердит.
-- Ага, с него, когда получили, он имени сваво не помнил, -- фыркает Басарыка.
-- Не жалко? -- глядит ему в глаза девушка.
-- Закон! -- произносит вдруг с кавказским акцентом четвертый, -- И под воровский кулак ты его вывэла! Толка ты!
-- Закон и вывел, -- резко отвечает Ирэн. -- Про что Лопотуша вспомнил, я позже скажу, а вам, господа воры, говорю так: я вашему закону не подчиняюсь, и потому свободная от него...
Договорить ей не дают.
-- Да кто ты такая, чтобы закон наш помоить! -- гаркает пятый, угрожающе поднимаясь с места.
-- Остынь, дядя Юра, -- просительно, но жестко, -- перехватывает его за руку Хитрован, -- Видишь, не боится она, да и сам понимаешь, что права.. Говори, Ирка.
-- А никто и не помоит закона вашего, -- спокойно отвечает Ирэн, -- Я свободная от него лишь потому, что воровской жизнью не живу. Считаться - считаюсь, - обводит она взглядом застолье, -- Именно воры мне первый приют дали. Вот только как его увидала, так сердце кровью зашлось, -- тычет она в Антоху пальцем.
-- Наука еще никому нэ вредила, -- цыкает кавказец.
-- Что за наука?
-- А когда в легавых будэте людэй крошыть, узнаэшь, -- злобно скалится тот, -- На, гляды, -- рвет он ворот рубашки, -- Эта кость, гляды! -- Тычет мужик в кривую как сабля ключицу, -- Жандарм четыре раза ламал, скатына! Толка заживет, он снова! Вот наука! Мы воры, и нам плетки ваши как мама цалуэт!
-- Там, где работаю, такого нет! -- твердо отвечает девушка, -- Только политика. За Кишиневский погром знаете?
-- Ну, -- недоуменно гукает Хитрован, -- А причем ты?
-- Ты же знаешь, кто я? О русско-японской помнишь?
-- Ах, это, -- светлеет лицом Федор, -- Знала? И что не упредили всей охранкой?
-- Упредили, но ведь Пасха, -- с отчаянием заговорила Ирэн, -- Кто на праздники в России работает?
-- Мы! -- весело гаркает Басарыка, и воры улыбаются.
Напряжение спадает.
-- Сюда-то чэго приперлась? -- раскачивается на лавке кавказец.
-- А скучно стало! -- засмеялась Ирэн, -- Вон хоть Антоху с Ефейкой повидала.
-- А чего не побежала-то, когда Антоха предложил? -- посерьезнел Хитрован, -- Делов-то? Двери открыла и ходу...
-- Двери, говоришь? -- удивляется Ирэн, -- Ходу? -- остро глядит она, -- А он как же? -- ткнула она в Антоху, -- Под нож?
За столом повисает молчание, и только пальцы Басарыки бегают чуть быстрее.
-- Да уймись ты, пианист, -- тихо говорит дядя Юра, и парень сразу убирает руки со стола, -- Ты, Ирка, странная какая-то. С виду институточка, а характера на десять мужиков. Мне когда Федор за тебя обсказал, думал я часом, любовь у вас. Сейчас вижу - нет. Я единственный из этих, - обводит он воров рукой, - Твою историю до конца знаю, и по правде нашей надо бы тебя зарезать, а по совести, куда ни ткни ты везде чистая.
-- Палучается нэту нам нужды в тваэй смерти, -- говорит кавказец.
-- Это да, -- подтверждает дядя Юра, - Так что и нам хорош тихариться - работа страдает! Вышло, как вышло, зато Антоху проверили, а теперя и тебя. Похоже, дальше жить можно? А, воры?
Одобрительное гудение за столом.
-- Чай ставь, Ефейка! -- распоряжается Хитрован, -- Ляжешь, Антоха? -- паренек мотает головой.
-- Ну, так какие мнения будут, господа воры? - спрашивает дядя Юра.