— Спокойной ночи, — негромко сказала она, всё ещё ощущая тепло его прикосновения.
— Спокойной, — отозвался он, его голос звучал чуть тише, чем обычно.
Она улыбнулась, мягко, немного неловко. Он ответил ей тем же, прежде чем развернуться и исчезнуть в глубине лестничного марша. Закрыв за собой дверь, Элия прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза. Её губы тронула невольная улыбка, а сердце всё ещё билось неровно.
Амарант I
Амарант Нокс захлопнул за собой дверь хижины и выдохнул. Бал был изматывающим, но не из-за самого мероприятия. Толпа, формальности, натянутые улыбки — он всегда чувствовал себя чужим в подобных местах. Он и на собраниях-то не часто появлялся. Весь вечер был для него проверкой на терпение. Каждый взгляд, каждая случайная реплика заставляли его ощущать себя в ловушке, в окружении людей, которые никогда не поймут его истинной природы.
Резким движением он стянул с себя неудобный костюм и бросил его на спинку кресла. Ткань пахла чужими ароматами, духами, едва заметным металлическим привкусом. Он ненавидел галстуки, ненавидел ограничивающие ткани. Даже сейчас, когда он стоял в тишине собственного жилища, кожа всё ещё зудела от ощущения чуждой одежды. Он чувствовал себя пойманным в оковы светскости, которая требовала соответствия, но никогда не принимала его полностью.
Оставив на себе только брюки, он опустился на кровать и уставился в потолок. В голове крутились обрывки вечера, но больше всего – её образ. Её смех, лёгкие касания, тепло, которое исходило от неё. Она была рядом, естественная, искренняя. Но почему? Что она видит в нём? Что заставляет её оставаться, несмотря на всё, что о нём говорят, несмотря на его собственные сомнения?
Он никогда не считал себя привлекательным. Он не был статным, аристократичным, не обладал красотой, которая могла бы приковывать взгляды. Он даже не был полноценным архием. А в часы полнолуния, он превращался в существо, чья природа отпугивает, а не завораживает. Он знал, как на него смотрят. Даже среди коллег к нему относились с осторожностью, а порой и с презрением. Люди инстинктивно опасались его, ощущая что-то чуждое, что-то непостижимое.
Что же в нём привлекало Морвейн? Ведь у него не было ничего, что могло бы предложить ей достойную жизнь. Он не был богат, у него не было дворцов, реликвий, наследства. Единственное, что у него было — эта старая хижина на территории Академии, принадлежащая Академии. И Эшелон. Холодные стены, книги, которыми он заменял отсутствие общения, и кот, который был единственным существом, способным дарить ему безусловную привязанность.
Как по команде, Эшелон выбрался из укромного уголка, лениво потянулся и вскочил на кровать. Амарант машинально провёл рукой по его шерсти, слушая негромкое мурчание. Кот прижался к нему, как будто чувствуя его мысли. В такие моменты он завидовал Эшелону — тот жил просто, не задаваясь вопросами о своём месте в мире.
— Что скажешь, Эш? — пробормотал он. — Надолго ли?
Кот не ответил, лишь заурчал громче, устраиваясь у него на груди. Амарант закрыл глаза. Он мог сомневаться во всём, но одно знал точно — рядом с Элией Морвейн он чувствовал себя живым, полноценным. И это пугало его больше, чем всё остальное.
Он не знал, насколько он мог позволить себе привязанность. Раньше он убеждал себя, что может держать дистанцию, но с каждым днём это становилось сложнее. Он ловил себя на том, что ждёт встреч с ней, что запоминает её жесты, тон её голоса. Это было опасно. Слишком опасно.
А если она вдруг поймёт, что он — не тот, кем кажется? Что его сущность — это не только одиночество, но и тьма, часть его природы, которую он не может изгнать? Он мог спрятать зверя внутри, мог контролировать себя, но всегда ли так будет?
Амарант вздохнул, уткнувшись лбом в шерсть Эшелона, не замечая холода ночи, холода его жилища. Завтра всё начнётся снова. Он снова встретит её. И снова попытается убедить себя, что может держаться на расстоянии. Только вот, сможет ли он?
Фрей I
Фрей проснулся раньше обычного. Субботнее утро после бала встретило его тихим светом, пробивающимся сквозь занавеси, и ощущением пустоты, которое всегда приходит после больших событий. Он не был на балу. Никогда не любил шумные мероприятия, и вчерашний вечер не стал исключением. Однако Академия жила своей жизнью, и даже в такую рань он знал — обсуждения будут метаться по коридорам целый день.
В столовой было немного студентов. Те, кто всё же решился подняться рано, лениво переговаривались за чашками чая и тарелками с завтраком. Фрей сел за отдельный столик, машинально помешивая ложкой в кружке. Обрывки разговоров доходили до него, складываясь в бессвязную мозаику.