– Да, это очень странно, – задумчиво согласился Амарант, когда Элия закончила свой рассказ и свои мысли насчёт всего происходящего. – И, вполне возможно, что Гирст что-то искал в комнате у студентов.
– Но они первокурсники, – напомнила Элия. – Что они могут такое прятать?
– Они ничего не прятали, просто…. – Амарант поймал её взгляд и вдумчиво произнёс. – Академия очень старое здание, построенное непосредственно на одном из Кругов Ваппа. И положения комнат здесь время от времени менялось и менялось предназначение комнат, – он многозначительно повёл глазами и Элия поняла, к чему он ведёт.
– Комната первокурсников когда-то могла использоваться не по нынешнему назначению, – закончила она за Амаранта и тот одарил её удовлетворительным кивком.
– И вот теперь очередная загадка – что там было раньше и, что могло быть спрятано в полу, – Амарант вновь задумался. – Или в стенах…. Или, я не разбираюсь в подобных вещах, но тот, кто искал там что-то, мог сам разрушить старую энергию иллюзий, чтобы заполучить искомое.
– Поэтому, – глаза Элии вспыхнули так, что даже Амарант отпрянул от неё, но потом улыбнулся. – Именно, поэтому энергия показалась всем такой сложной. Потому что она была очень долго запечатана и высвобождена, в один момент, – закончила свою мысль Элия, получая от Амаранта ещё один одобрительный взгляд.
Амарант некоторое время молча вглядывался в огонь, склонив голову набок. Его пальцы постукивали по подлокотнику кресла, словно он что-то обдумывал, взвешивал каждое слово, прежде чем заговорить.
– Думаю, стоит озвучить наши догадки, – произнёс он, всё ещё всматриваясь в камин. – Кто-то нам поверит, кто-то посчитает наши слова просто выдумками…. А кто-то может даже посмеётся, – он невесело улыбнулся и наконец обратил лицо к ней. – Но всё-равно, мы должны рассказать остальным, хоть как бы мне самому это не нравилось.
Элия медленно кивнула ему и они оба еще немного помолчали, глядя в глаза друг друга.
Амарант VIII
Амарант слушал её, рассеянно покачивая чашку с остатками чая в руках. Он не перебивал, лишь изредка кивал, но каждое её слово находило в нём отклик. Всё это было странным, слишком запутанным — и вместе с тем каким-то тревожно-логичным. Академия со всеми её тайнами, Доктор Гирст, внезапно бросивший всё, иллюзии, будто сорванные с векового покрова…
За окном уже вовсю бушевала гроза. Гром ухнул так резко, что посуда на полках чуть слышно звякнула. Молния осветила комнату на несколько мгновений, вырезав из полумрака резкие силуэты. Амарант покосился на окно, затем перевёл взгляд на Морвейн. Она тоже вздрогнула, но больше от усталости, чем от испуга.
— Кажется, этой ночью тебя никто не выпустит отсюда, — негромко заметил он, отставляя чашку на стол.
Морвейн медлила с ответом. Казалось, она обдумывает, как правильно это сказать — но в итоге просто подняла на него взгляд.
— Можно мне остаться? – тихо, чуть-ли не виновато, произнесла она.
Амарант был готов к такому вопросу, но всё равно почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она ещё и извиняется за то, что гроза застала её здесь. Но она та ещё лиса, знала ведь, в какую погоду вышла. И – Амаранту не хотелось вставлять свои замечания – она вполне могла бы воспользоваться защитными знаками, коими владела в совершенстве. Ну верно же – хитрющая лиса!
Он на мгновение опустил голову, стараясь скрыть смущение и усмешку, но быстро взял себя в руки. Конечно, она могла остаться. Он не был против. Но сам факт, что она снова оставалась здесь, в его убогом, давящем пространстве… Это сбивало с толку.
— Конечно, можешь, — ответил он после недолгой паузы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я ведь предложил.
Он поднялся, запер все окна, задвинул тяжёлые занавески, отрезая хижину от бушующей стихии. Дождь барабанил по крыше, ветер завывал в каминной трубе, но внутри было тепло, приглушённый свет свечи мягко отражался от полок и стен.
Амарант начал убирать со стола, чтобы занять руки и не думать о том, как Морвейн сидит у его камина, в его кресле, в его доме. Как естественно она здесь смотрится, как будто так и должно быть.
— Можешь взять плед, там, на сундуке, — пробормотал он, убирая печенье в сторону.
Он не оборачивался, не хотел видеть, как она укутывается в латаный-перелатаный плед, как устраивается у огня. Ему было достаточно осознавать это.
— Спасибо, — тихо отозвалась она.
Он кивнул, но не ответил. Бросил ещё одно полено в камин, затем сел обратно в своё кресло. Они молчали. Гроза за окном становилась сильнее, молнии разрезали небо всё чаще, но внутри всё было умиротворённо.