Амарант чувствовал себя неловко. Чувствовал, как в груди поселилось странное, тёплое напряжение, от которого хотелось одновременно спрятаться и не отпускать. Он не мог называть её просто по имени. Не мог — и, кажется, она не возражала. Но эта привычная дистанция медленно таяла, будто тонкий лёд под первыми лучами весеннего солнца.
— Снова спим вместе? — неожиданно вырвалось у него.
Он сам не понял, зачем спросил это, но раз уж сказал, то не стал отводить взгляда. Морвейн смотрела на огонь, задумчиво перебирая кисточку пледа. Она не почувствовала в этой его фразе ничего предосудительного, словно был это естественный бытовой вопрос.
– Да, глупый вопрос, – сам себе ответил Амарант и принялся готовить постель.
Следовало поменять простыни и наволочку, а также – достать из шкафа более приличное одеяло, а не то рубище, коим укрывался сам. Кровать у него была одна, как и всегда, и раньше это не казалось проблемой. Да и сейчас, по сути, тоже — просто… Теперь всё было по-другому.
Он разложил одеяло, постарался пригладить мятые простыни, чтобы хоть как-то создать видимость порядка. Простыни пахли старым шкафом и сушеными травами. Затем бросил взгляд в сторону камина — и, конечно, Морвейн уже почти спала. Она устроилась в кресле, поджав ноги под себя, плед сполз с плеча, огонь отражался в её полуопущенных веках. Стоило оставить её ещё минут на пять, и она уснула бы прямо здесь. Амарант задержал дыхание, подошёл ближе и осторожно коснулся её плеча.
— Эй… — тихо позвал он. Морвейн медленно открыла глаза, посмотрела на него полусонным взглядом. — Пойдём, — он мягко потянул её за руку, помогая подняться.
Она не сопротивлялась, сонно доверившись ему, и он почувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжались на его ладони. Он провёл её к кровати, откинул одеяло и осторожно усадил на край. Она сама легла, не возражая, словно это было привычным делом, пододвинулась ближе к стене. Амарант отвёл взгляд, прежде чем увидеть, как она устраивается, как тёплый свет камина падает на её лицо, как её волосы разметались по подушке.
— Доброй ночи, — глухо пробормотал он.
Она что-то тихо ответила — или, может, только подумала ответить, но он уже не расслышал. Амарант потушил свечу и медленно лег рядом, ближе к краю кровати. Пространства было достаточно, но ему казалось, что их разделяет всего несколько сантиметров. Он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание. Он знал, что должен просто закрыть глаза и уснуть, но что-то внутри не позволяло. Будто в нём теперь горело что-то едва сдерживаемое, что-то тревожно-прекрасное.
Он прижался лбом к прохладному дереву изголовья, пытаясь заставить себя дышать ровнее. «Доброй ночи», — с нажимом, сказал он себе. Но даже в темноте он знал, что Морвейн рядом. И от этой мысли сон так и не приходил.
Амарант лежал, глядя в темноту, слушая, как дождь ровным ритмом стучит по крыше. Морвейн спала. Он это знал наверняка — её дыхание было ровным, спокойным, а пальцы, до этого сжимающие край пледа, теперь разжались.
Она была вымотана. День был тяжёлым, а тут ещё и гроза, тепло камина, чай… Он не знал, правильно ли это — позволить ей остаться, но теперь она спала в его постели, и этот факт казался таким же неизбежным, как дождь за окном.
Он повернулся к ней спиной, стараясь не думать о её присутствии. О том, насколько непривычно это — делить пространство, чувствовать чужое тепло так близко. Он привык к одиночеству, и теперь не знал, как улечься, чтобы всё не казалось таким неправильным.
И вдруг — движение. Совсем лёгкое. Морвейн во сне повернулась, и её спина соприкоснулась с его. Амарант замер. Её внутренняя энергия пробежало по нему тонкой волной вдоль позвоночника. Она что-то пробормотала, неразборчиво, шёпотом. Он не понял слов, но от самого звука у него вдруг сжалось горло. И прежде чем он успел обдумать, правильно ли это, он уже повернулся к ней.
В памяти всплыло утро нескольких дней назад. Тогда она уснула у него на груди, и он не решился её разбудить. Тогда она пропустила утреннее собрание, а он — пролежал с ней так до самого полудня. Сейчас всё было иначе, но в то же время так же.
Он осторожно, несмело, обнял её сзади, притягивая ближе. Морвейн не проснулась, но её тело словно само доверчиво устроилось рядом.
И в этот миг всё вдруг стало простым. Словно не надо было больше искать ответов, терзаться мыслями, разбирать себя на части. Всё сложилось, будто пазл. Он закрыл глаза, уткнувшись носом в её волосы, и выдохнул. Ещё несколько часов покоя и блаженства, вырванных из внешнего мира, суеты и проблем.