— Ты слишком наблюдательная, — бросил он, покосившись на неё, спустя несколько секунд. Они уже свернули на первый уровень.
— Работа такая, — усмехнулась Вивьен. — Музыка — это же про чувства. Их нужно видеть, чувствовать, понимать.
— И подмечать чужие слабости? – не сказал, прорычал Марк.
— Ага, особенно когда они так очевидны, — с лёгкой усмешкой ответила она, будто не замечая его настроения.
— Это не слабость, – Марк скрипнул зубами.
— О нет, конечно, — фальшиво-сочувственно протянула Вивьен, замирая на месте, у поворота к музыкальному залу. — Просто приступ нервозности и неконтролируемой агрессии. Случайно совпавший с тем, что одна особа, из твоих самых сокровенных мыслей шепчется с… ну, скажем так, не самым благородным… существом.
— Ты специально? – Марк тоже остановился, развернувшись к ней.
— Что? — она невинно приподняла брови.
— Давишь на меня.
Вивьен чуть склонила голову, её улыбка стала шире, но не насмешливой — скорее, понимающей. Она не пятилась, не пыталась отодвинуться, при виде его перекошенной физиономии. Он даже не заметил, как перестал обращаться к Ластриэль на «Вы».
— Просто хочу, чтобы ты был честен с собой, – тихо проговорила она
— А ты всегда так?
— Как?
— Лезешь в душу?
— О, только когда чувствую, что меня туда пустят, — лукаво ответила Ластриэль. — Но если тебе легче бежать от правды, можешь продолжать. Я подожду, пока ты догонишь сам себя.
Марк сжал губы. Вивьен смотрела на него слишком внимательно, слишком… мягко. Он ожидал от неё утреннего яда, как к Ноксу, сарказма, но вместо этого — почти нежность.
— Это глупо, — буркнул он, отвернувшись.
— Конечно, глупо, — легко согласилась она. — Ревность вообще редко бывает умной.
Его снова передёрнуло. Да почему, она просто не отвяжется от него? Он помнил, как с ним говорила Кассандра, как притворялась понимающей, обеспокоенной. Но все потом увидели – чего она жаждала на самом деле. Нет, он больше не купится на эту удочку. Эти женщины… как же всё достало!
— Я не ревную, – бросил он и вышло это на удивление убедительно, как ему показалось.
— Марк, дорогой, ты можешь обманывать кого угодно. Но только не меня, – Вивьен шагнула чуть ближе, не убирая этой своей лёгкой улыбки.
Марк замер, когда её слова ударили в самую суть его раздражения. В груди всё сжалось — от злости, от смущения, от какого-то глухого бессилия перед правдой, которую он не хотел признавать. И это новое обращение – «дорогой»…. Звучало очень странно и необычно, и именно это заставило его задуматься – злится он, или уже нет. Марк резко выдохнул, опуская голову, будто собирался с силами. Вивьен же не спешила отступать, просто стояла рядом, ожидая.
— Это не… — он начал, но сам почувствовал, как голос его предательски дрогнул. Проклятье.
— …не ревность? — мягко подхватила она.
Марк зло поморщился, но отвечать не стал. Вместо этого развернулся на каблуках двинулся дальше, заставляя её ускорить шаг. Она не осталась позади, а шла рядом, с той же лёгкостью, будто читала его мысли и знала, что он не хочет оставаться один. Кабинет музыки находился чуть дальше по коридору. Когда они подошли, Вивьен не стала сразу открывать дверь, вместо этого обернулась к нему и оценивающе посмотрела.
— Хочешь зайти? – спросила она невинным голосом.
— Зачем? – Марк направился дальше, уже поравнявшись с кабинетом вычислений.
— Ну, ты явно на грани. А я умею слушать, – не унывала она, медленно проворачивая в замке ключ.
— Я не привык выкладывать всё, что на душе, – он вздохнул и остановился, не оборачиваясь. Тусклый утренний свет пробивался через единственное окно, в конце коридора.
— Ну так будет первый раз, — пожала она плечами. — Если, конечно, хватит смелости.
Вызов. Он знал, что она это делает намеренно, и всё же… Марк молча шагнул вперёд. Но какая-то неведомая сила заставила его развернуться назад, к этой тоненькой, обманчиво хрупкой, девушке. Ноги сами завели его в распахнутые двери музыкальной аудитории.
Вивьен зажгла свет, запахло древесиной, металлом и нотной бумагой. Она жестом предложила ему сесть на стул у рояля, а сама села на возвышении, где обычно упражнялись в хоровом пении.
— Ну? — мягко подтолкнула она, чинно сложив руки на коленях, словно приготовилась к исполнению соло.
— Меня… бесит, что я вообще так чувствую, – сказал Марк, придав своему голосу больше спокойствия и контроля. – Бесит, что мне не всё равно. Я не должен…
— Почему? – Вивьен откинула за спину длинный серебристый локон.