Ветер резал лицо, пропитывая кожу солью. Дуло с севера, с Альтеро, принося холод, не свойственный этим широтам. Ригар сжал пальцы на холодном металле перил, вглядываясь в горизонт.
— Нервничаешь?
Голос отвлёк его от мыслей. Он повернул голову и увидел мужчину в длинном плаще. Тот опёрся локтями на перила, всматриваясь в море. Глаза незнакомца были серыми, чуть прищуренными — взгляд человека, который привык наблюдать и запоминать.
— Не особо, — ответил Ригар.
— А зря, — усмехнулся тот. — Родонитовые острова — плохое место для чужаков.
Ригар ничего не ответил. Он не знал, кто этот человек, но в разговоре с незнакомцами лишние слова могли стоить слишком дорого. Он чувствовал, что за ним наблюдают — возможно, не только этот незнакомец.
— Как тебя зовут? — спросил мужчина.
— Эдвард Солст, — выдал он имя из поддельных документов, чуть помедлив.
— Солст, значит? — Незнакомец оценивающе посмотрел на него. — Торговец? Искатель приключений?
— Скорее, просто путешественник, – вскинул плечами Ригар, стараясь не встречаться взглядом с незнакомцем.
— Не лучший маршрут для путешествий, — снова усмехнулся тот, словно подобная ситуация вызывала у него лишь позитивные чувства. — Ладно, Эдвард Солст, запомни мой совет. Если не хочешь неприятностей, держись подальше от островов.
Он бросил последний взгляд на Ригара и направился к каютам. Ригар остался стоять у борта. Он чувствовал, что этот человек что-то знал. Возможно, его присутствие на корабле не было случайным. Но это уже не имело значения.Отступать поздно.
Впереди, сквозь туман, медленно вырисовывались тёмные скалы Кромстоуна.Ригар сделал глубокий вдох. Пора.
Корабль раскачивало на волнах, когда вдалеке начали вырисовываться очертания Кромстоуна. Тёмные скалы острова вздымались из воды, как застывшие когти, зацепившиеся за свинцовые облака. Ветер нёс запах соли, водорослей и чего-то ещё — едва уловимого, но тревожного. Волнение моря становилось всё сильнее, и судно слегка кренилось, будто даже оно не хотело приближаться к проклятым берегам.
Ригар сжал перила, не отводя взгляда от берега. Он не сомневался в своём решении, но нутром чувствовал: назад дороги нет. Внутри него не было страха — лишь холодная решимость. Он знал, что после высадки на Кромстоун его судьба окажется в руках людей, которые могут и не захотеть его отпустить обратно.
— Всё-таки ты рискованный человек, Солст, — раздался за спиной знакомый голос.
Ригар не обернулся. Мужчина в плаще снова стоял рядом, с тем же оценивающим взглядом. Его капюшон слегка сполз назад, и теперь Ригар видел часть его лица — резкие черты, тёмные волосы, серые глаза, которые, казалось, видели больше, чем следовало бы. Он не был простым пассажиром.
— Я уже говорил тебе, — ровно ответил Ригар. — Просто путешественник.
— Путешественник, который собирается высадиться на Кромстоуне? — незнакомец усмехнулся, качая головой. — Думаешь, тебя там ждут с распростёртыми объятиями?
Ригар оторвал взгляд от берега и перевёл его на собеседника. Он чувствовал, как в разговоре расставляются невидимые ловушки.
— Думаю, что сам решу, что мне делать, – ровным голосом ответил Ригар.
— Я не первый, кто пытается тебя предупредить. – мужчина не сводил с него взгляда, будто пытаясь просчитать его следующий шаг. – Но, кажется, ты не из тех, кто слушает советы.
Ригар молчал. Он чувствовал, как под кожей растёт напряжение. Неужели этот человек знает о нём больше, чем должен? Или это обычный испытанный приём — вброс сомнений, чтобы вынудить его выдать что-то лишнее?
— Ты знаешь, что если сойдёшь с этого корабля, обратно пути не будет? — продолжил незнакомец. — Стражи не выпускают тех, кто ступил на землю Кромстоуна. Они даже не задают вопросов. Там законов меньше, чем здесь, и возможностей уйти — тоже.
Ригар посмотрел на него холодно, но внутри него зашевелилось неприятное чувство. Он знал это и раньше, но услышать подтверждение из уст чужака было чем-то иным.
— Значит, мне нужно сделать так, чтобы у них не было причин меня задерживать, – вкинул плечами Ригар, силясь выглядеть непринуждённо.
Мужчина усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. Теперь он говорил медленнее, будто взвешивая каждое слово.