— Идём. Надо разобраться, — сказала она твёрдо, но в её голосе звучало нечто похожее на тревогу.
Она довела Штерна до больничного отсека, словно тащила по безлюдным коридорам упрямого молодого бычка. Авеста Вальтер быстро оценила состояние Рагнара. Его кожа была чуть бледнее обычного, а движения — более скованными. Она жестом указала ему на ближайший стул.
— Садись, Штерн, — её голос звучал мягко, но требовательно. — Рассказывай.
Рагнар провёл рукой по лицу, чувствуя нарастающую слабость, но чувство тревоги постепенно отступало на второй план. И что на него нашло?
— Я… я почувствовал, как силы утекают, будто кто-то вытягивает из меня энергию. Сначала это было едва заметно, но потом… — он помедлил. — В углу зала мелькнула тень. Когда я обернулся, её уже не было.
— Тень? — переспросила она, ободряюще кивая. — Ты уверен, что это не игра света? Или последствия вчерашнего….
— Нет, — резко ответил Рагнар. — Это было что-то… живое. Оно двигалось само по себе.
Авеста подошла ближе, провела рукой над его плечом, активируя диагностические формулы. Над ладонью вспыхнули слабые розовые линии, очерчивая контуры энергетического поля Рагнара. Они вибрировали неравномерно, будто были нарушены внешним воздействием.
— Здесь есть след чужеродного вмешательства, — сообщила она, сдвигая брови. — Что-то или кто-то действительно повлиял на твою энергию.
— Кто-то, – Рагнар рывком встал и навис над Авестой. – В Академии.
Авеста задумалась, но не развивала своей мысли. Рагнар предположил, что это могло быть связано с недавними событиями, с энергетическими вспышками древних кругов под Академией. Но медсестра пока не могла утверждать ничего наверняка. Столько всего произошло, кое-кого это могло сильно поменять.
— Я дам тебе восстановительный эликсир, но ты должен быть осторожен, — сказала она, доставая маленький флакон с густой янтарной жидкостью. — Если снова почувствуешь это, немедленно скажи мне.
Рагнар взял флакон, но не спешил пить. Нужно было вернуться в тренировочный зал и повторить все свои действия с начала и до конца. Выяснить – что это было. Или что ему померещилось.
— А если это не просто случайность? — его голос звучал напряжённо. — Если за этим кто-то стоит?
— Тогда мы это выясним, — ответила Авеста, встретив его взгляд.
Рагнар кивнул. Он не собирался сидеть сложа руки. Если кто-то пытался воздействовать на него — он найдёт этого человека. И тогда пощады не будет.
Авеста I
Авеста Вальтер сидела за столом в своём кабинете, листая старые книги и отчёты о странных заболеваниях архиев. Её руки дрожали от напряжения, но она заставила себя продолжить. Что-то не давало ей покоя с того момента, как она увидела Рагнара у тренировочного зала.
Слабость, изменение энергетического поля, ощущение присутствия чего-то чужого… Это были не просто последствия усталости или истощения. Это было нечто совсем иное. Она перевернула очередную страницу.
"Сущности, питающиеся живой энергией, встречаются редко. Они атакуют не самых слабых, а самых уязвимых — тех, у кого нет связей, кто остался один." Такое встречалось и ранее. Неконтролируемые вспышки в кругах Ваппа всегда несли за собой непредсказуемые последствия. Ткань мироздания прорывалась и через прореху, в мир архиев проникали они. Название они носили соответствующее – «Vitropestis», что означало – Зеркальную чуму.
Эмерик Дрейн писал, в своих «Опасностях нематериальных инфекций» – «Витропестис – не просто сущность. Это разумный вирус, меняющий сознание носителя. Вначале он соблазняет, затем ослабляет волю, а после… после жертва перестаёт быть собой. Мы наблюдали случаи, когда человек, казавшийся ещё живым, уже был потерян. Он говорил чужими словами, думал чужими мыслями. К этому моменту излечить его уже невозможно».
– Витропестисы, – проговорила медсестра, захлопывая книгу.
Авеста переложила тяжелые тома на край стола и вытащила из-под них тонкую брошюрку. «Изучая природу заражённых, я обнаружил, что их аура становится нестабильной за несколько дней до полного поглощения. Они не осознают изменений, но начинают испытывать странные видения. Зеркала… О, зеркала — вот что связывает их всех. Они смотрят в отражение и видят не себя, а что-то иное» – читала она в ней, цитата Левия Кромвеля, исследователя аномалий восприятия.
Авеста Вальтер сжала губы. Именно это беспокоило её больше всего. В Академии всегда было много тех, кого доставили из семей, в которые они никогда больше не вернутся. Одинокие студенты, одинокие