— Значит, завтра весь день в городе? – Амарант уселся на крышку парты.
— Да, — Элия потянулась, разминая шею. — Нужно забрать деньги из банка, потом обойти лавки. У меня тут двухсторонний список.
— И что там? – поинтересовался Амарант, усмехаясь на список.
— Красные кеды с чёрными шнурками, – прочла она первую строку.
— Тмин? – догадался Амарант.
— Ага, – вздохнула Морвейн, складывая список в рюкзак.
Они помолчали, и тишина была какой-то приятной. Амарант задержал взгляд на её лице – всё ещё усталом, но уже не таком напряжённом, как в начале разговора. Она подняла глаза и чуть приподняла бровь, будто ожидая, что он скажет что-то ещё.
— Есть новости о Морригане? — наконец спросил он.
— Фрея изолировали в лазарете, – лицо Морвейн помрачнело. – Пока что, он под постоянным наблюдением. Нам нужно понять, что с ним происходит… и как это остановить.
— Авеста нашла что-то конкретное? – Амарант почесал короткую бороду, насторожившись.
— Нет. И это пугает всех, – ответила она, отбрасывая рюкзак под свой стол.
Он кивнул. В воздухе повисло ощущение чего-то незавершённого, словно скрытая угроза медленно сгущалась в стенах Академии. Он ещё очень хорошо помнил и ощущал присутствие Морригана и того, что поселилось в его теле.
— Как у тебя? — спросила Морвейн, в попытке сменить тему.
— Работы хватало, — пожал плечами Амарант. — Оранжерея после дождей вся в плесени. Пришлось поднимать изоляционные барьеры — в последний раз их обновляли слишком давно.
— Ты справился?
— Кое-как, — он склонил голову к плечу, разминая шею, – Еле-еле уговорил Кальдер.
Он вздохнул, достал из внутреннего кармана рабочего халата небольшую флягу и отвинтил крышку. Несколько неспешных глотков, и по телу разлилось приятное тепло. Он уже обещал себе, что откажется от настоя, но без него становилось совсем худо.
Он заметил, как Морвейн наблюдает за ним, будто хочет спросить что-то ещё. Хотела поинтересоваться о содержимом фляги. Какие же у неё глубокие глаза и какие тяжелые тёмные круги под ними. Он закрыл флягу, убрал её обратно в карман.
— Помогает, когда становится хуже, – ответил он на не заданный вопрос.
Голос был спокойным, почти будничным, но этого хватило. Он не стал вдаваться в подробности – знал, что она поймёт. Морвейн кивнула едва заметно, словно соглашаясь с тем, что этот ответ её устраивает. Больше об этом они не говорили.
— Завтра не перегружай себя, — неожиданно сказала она.
— Переживаешь? – Амарант поднял бровь.
— Конечно, переживаю, — без тени шутливости ответила она. — Ты всегда уходишь в работу и забываешь о себе.
— Говорит человек, который работает до поздней ночи и считает это нормой, – проговорил он, получая в ответ только усталый вздох. — Поспи хоть сегодня, — тихо добавил он.
Элия Морвейн посмотрела на него, словно хотела сказать что-то личное, но только кивнула. Амарант скорее почувствовал, чем увидел – она понимает его переживания и не хочет бередить их сейчас.
— И ты тоже, – сказала она.
— Не обещаю, – усмехнулся Амарант.
Он поднялся, поправляя воротник рубашки, и направился к выходу. Хотелось остаться с ней ещё, поговорить, может – выпить чаю. Он не надеялся, что она пригласит его к себе, ведь ей действительно необходимо хорошенько выспаться.
— Удачных тебе покупок, Морвейн.
— Спасибо, Амарант, — откликнулась она.
До полнолуния ещё больше недели, но он уже чувствовал, как что-то внутри надламывается. Обычно в это время всё было терпимо — слабость, сонливость, лёгкое раздражение, которое он мог заглушить работой. Но сейчас… он размяк.
Амарант расправил плечи, пытаясь отогнать усталость. Раздался характерный хруст – старость не в радость. Ночь была влажной и прохладной, но он чувствовал, как спина вспотела под тканью рубашки.Почему так тяжело?
Он вошёл в хижину, нащупал флягу и отвинтил крышку. Горький привкус настоя сразу разлился по языку, обжигая гортань. Он пил слишком часто. Но иначе было невыносимо.
Может, дело не в луне? Он знал, что его накрыло ещё в кабинете Морвейн. Когда она посмотрела на него так, будто действительно видит. И он не знал, что с этим делать.
Она слишком добрая. Её доброта была хуже, чем любой яд. Разъедала изнутри, заставляла задумываться о вещах, которые он давно научился хоронить.Он не заслуживал этого. Амарант выдохнул, снова поднося флягу к губам. Слишком часто. Но пусть. Стукнул металлическим донышком о стол, потёр ноющую шею.