Элия поднялась с места, аккуратно закрыла книгу, движения её были плавными, почти замедленными. Она посмотрела на него сверху вниз, и в этом взгляде было что-то пронзающее, что-то окончательное.
— Мне жаль, что ты решил, будто твоя злость даст тебе хоть что-то.
Она развернулась и пошла к выходу. А Марк так и не смог сдвинуться с места. Он сделал то, чего хотел. Но почему же теперь он чувствовал только пустоту?
После ухода Элии, Марк вышел из библиотеки и ещё долго стоял в коридоре. В груди всё сжалось — глухо, неприятно, будто внутри него скопилось слишком много эмоций, и они вот-вот прорвутся наружу. Он развернулся и почти машинально пошёл в лазарет. Там было тихо. Лишь слабый свет ламп и едва слышное дыхание тех, кто лежал без движения.
Он нашёл Авесту там же, где видел её в последний раз — склонившуюся над записями, сосредоточенную, но всё равно излучающую какое-то необъяснимое спокойствие. Она подняла на него взгляд и сразу поняла, что с ним что-то не так.
— Что-то случилось? — спросила она мягко.
Марк сел рядом, потер лицо ладонями и выдохнул. И зачем он здесь? Пришёл пожаловаться? Да уж, это уже действительно – жалко.
— Я не знаю, что со мной не так, — признался он.
Авеста не торопилась с ответом. Она просто смотрела на него, давая возможность сказать всё самому. И он заговорил. Говорил о злости, которая разрывала его изнутри. О том, как его бесило, что Элия проводит время у Нокса, о том, как он устал от своего нового статуса, который, оказывается, не даёт того, чего он действительно хотел.
Он говорил, не подбирая слов, позволяя себе впервые за долгое время быть откровенным. Авеста молчала. Только когда он наконец умолк, она тихо вздохнула и, почти по-матерински, погладила его по колену.
Марк почувствовал этот лёгкий, тёплый жест. Он ожидал, что она уберёт руку, но вместо этого сам перехватил её, обхватив пальцами и, неосознанно, прижал к своим губам.
Авеста не сопротивлялась. Она просто смотрела на него — не с желанием, не со страстью, а с каким-то глубоким, безмятежным пониманием. Марк закрыл глаза, задерживая этот момент. Потому что сейчас, впервые за долгое время, ему казалось, что его действительно слышат.
Доротея III
Карантин продолжался уже неделю. Академия изменилась — коридоры были пустыми, занятия проходили в комнатах, а главной темой разговоров оставались не звёзды, не ушедший праздник, а они.Сущности. Невидимые, неуловимые. Оставляющие за собой пустоту.
Доротея сидела на полу, окружённая книгами. В одной из них, огромной, с кожаным переплётом и золотым тиснением, говорилось:
"Сущности Зеркальной Чумы— создания, что существуют между мирами. Они не имеют формы, но могут овладеть телом человека, вытесняя его сознание, заполняя пустоту. Чем сильнее воля носителя, тем дольше он может сопротивляться. Чем слабее — тем быстрее исчезает."
Она перевернула страницу.
"Известно, что при достаточной привязанности к миру сущность может быть изгнана, если душа носителя цепляется за что-то… или кого-то."
Доротея нахмурилась.
— Поцелуй? — Тмин, сидящий рядом, подался вперёд, глядя на текст.
Доротея поглядела на брата, с нескрываемым недоумением. Она никогда не слышала от него такого. И ещё то – как он быстро среагировал. Что-то в Тмине переменилось.
— Здесь не сказано прямо, — она постучала по строчке, возвращаясь к тексту, — но сказано, что сильная эмоциональная связь может вытеснить сущность.
— То есть, если кто-то достаточно сильно любит заражённого, это может сработать? – хмыкнул Микта.
— Звучит слишком просто, – скептически фыркнул Тмин, отстраняясь от книги и возвращаясь к своей самостоятельной работе, которую начал ещё утром. А время уже близилось к десяти вечера.
— Не так просто, — возразила Доротея, беря другую книгу. — Вот, смотри:
"Сущности можно изгнать принудительно. Для этого потребуется зелье, связанное с носителем, с кровью и волей того, кто хочет его спасти. Но даже зелье не всегда срабатывает без… привязки."
— Думаете, это возможно? – она захлопнула книгу и подняла глаза на парней.
— Думаю, что нам нечего терять, — тихо сказал Микта, продолжая сомневаться в каждом прочитанном слове.
— Тогда нам нужна кровь, – театрально вздохнул Тмин, закидывая ноги на стол и сбрасывая половину тетрадей на пол. – И любовь.
— Или что-то очень близкое к ней, — добавила Доротея, понимая, что теперь у них есть цель. – Ведь надо пробовать.
– Ага, сама будешь Фрея целовать, – хихикнул Тмин.
– А ты – Вивьен! – парировала Доротея, тоже усмехнувшись, но сразу поникнув, понимая, что не стоит превращать несчастье в шутку.