Повисла напряжённая пауза. Медб смотрела на медсестру, чувствуя, как сердце сжалось. Неужели, это действительно – единственный выход.
— Вы серьёзно? – только и смогла выдохнуть завуч, чувствуя лёгкое головокружение от обилия травяных паров и нахлынувшего внезапно, дикого беспокойства.
— Да, — кивнула Вальтер. — Элия Морвейн согласилась участвовать.
— Морвейн? – Медб вновь посмотрела на койки, словно не могла сообразить – кто лежит там. – Но ведь они студенты. Двое – студенты-первокурсники. Как она….
– Она сперва попытается вернуть Господина Нокса, – пояснила медсестра, отводя взгляд, словно заранее знала, что этот момент вызовет у завуча такую реакцию.
– Да, пожалуй, это разумно, – Мунремур постепенно приходила в себя. — Она понимает риск?
— Понимает, — медленно сказала Вальтер. — И всё равно согласна.
Медб сцепила пальцы в замок, пытаясь взять себя в руки. Ритуалы подобного рода редко проходили без последствий. Слишком большая нагрузка на архия, слишком тонкая грань между исцелением и разрушением. Она хотела бы сказать «нет». Запретить. Найти другой способ. Но другого способа не было. По крайней мере, Медб его не знала.
— Хорошо, – Мунремур закрыла глаза на секунду, затем глубоко вдохнула и кивнула. – Я поговорю с директором. Пусть он решает. Но я приложу все усилия, чтобы Вы могли действовать, как считаете нужным, – добавила она.
Авеста Вальтер, казалось, на мгновение расслабилась, но в глазах её всё равно оставалась тревога. Она отошла к столу и выставила флаконы на застеклённых полках.
— Я сделаю всё, что смогу, — тихо сказала медсестра, оборачиваясь через плечо.
— Я не сомневаюсь, — ответила Медб ободряюще, хотя пыталась успокоить саму себя.
Она посмотрела на больных и, впервые за долгое время, позволила себе почувствовать надежду. Пусть даже слабую. Пусть даже зыбкую. Но когда она вышла из лазарета, у неё всё ещё оставалось ощущение, что ей не сказали чего-то важного. И это её тревожило.
Микта V
Общая комната первокурсников была наполнена тихими голосами, шелестом бумаги и лёгким потрескиванием огня в камине. Несмотря на поздний час, многие студенты ещё не ложились спать — кто-то пытался записать мысли в дневник, кто-то дочитывал старые конспекты, а кто-то просто сидел в кресле, занимаясь рисованием, или вышивкой.
Карантин изменил Академию. Раньше в общей комнате было шумно: споры, смех, чей-то громкий голос, возмущённый ответ. Теперь же атмосфера казалась приглушённой, будто сама Академия затаила дыхание. Когда дверь отворилась, почти все повернули головы.
Вошла Элия Морвейн. Она выглядела странно, не как всегда — аккуратная, собранная, строгая и в её движениях было что-то... другое. Микта заметила это почти сразу, хотя не мог сказать точно, что именно изменилось.
— Добрый вечер, — голос Морвейн был ровным, но в нём скользила едва уловимая усталость.
— Добрый вечер, госпожа Морвейн, — раздались нестройные голоса студентов.
Она не стала тратить время на долгие вступления. В руках у неё был аккуратно сложенный стопкой набор свитков и учебных листов. Доротея придвинулась ближе – она уже два дня ждала разговора от Морвейн, после того вечера, когда они побывали в лазарете и поделились своими находками с медсестрой. Микта знал точно, что между взрослыми уже что-то решилось, но куратор почему-то не торопилась поделиться с Миктой и близнецами этой информацией.
— Я принесла вам задания от преподавателей, — сказала Госпожа Морвейн, проходя вглубь комнаты. — Раз карантин ограничил посещение занятий, вам придётся самостоятельно разбирать теорию.
Некоторые студенты зашевелились, явно недовольные этим известием. Новенькие приблизились первыми, ожидая дальнейших распоряжений. Микта оглянулся на Тмина и Доротею, но те лишь пожали плечами. Доротея покачала головой – она не намерена обсуждать что-либо прямо сейчас, при всех.
— Сколько у нас времени? — спросила Сильвия с дальнего дивана.
— Зависит от предмета, — Морвейн перелистнула несколько листов, быстро сортируя их. — На зельеварение у вас неделя, на тактику — три дня.
— А что с практикой? — подала голос Николь Эллери, подперев голову рукой.
— Практика пока отменяется, — спокойно ответила куратор.
— Даже боевая? — уточнил Ройс, нахмурившись.
— Особенно боевая, — коротко кивнула Морвейн.
Она начала раздавать листы, передавая их через руки студентов. Некоторые листки задерживались — их внимательно рассматривали, вчитываясь в написанное, — но вопросов становилось меньше. Но Микта наблюдал за куратором. Что-то было не так.