— Ты его уважаешь? – спросила Доротея.
— Как преподавателя — да, — ответила Эванжелина. — Он хороший наставник, и у него есть чему поучиться.
— Я тоже его уважаю, — согласилась Тея, аккуратно пересаживая вьюнку в новый горшок. — Он многое знает и умеет объяснять так, что действительно запоминается.
– Только он мало кому нравится, что среди студентов, да и среди преподавателей, – добавила Эванжелина, задумчиво. – Мне тоже не очень нравиться с ним общаться, но мне нужны знания и практика для своей будущей профессии, – объяснила она.
Доротея немного помолчала, обернувшись к брату и Микте, те только пожали плечами. В принципе – старшекурсница была права, но Тея промолчала о своих догадках насчет своих наблюдений за их куратором и Господином Ноксом.
— А ты кем собираешься стать? — спросила она, поддерживая тему о будущем, после Академии.
— Исследователем, — без колебаний ответила Эванжелина. — Архийская флора, редкие виды, экспедиции. В Академии учат, но они никогда не выходят за границы стен. А мне этого мало.
— Смело, — признала Доротея.
— Логично, — поправила её Эванжелина.
— Ну да, — усмехнулась Доротея, отворачиваясь к вьюнке.
— Ой, вы уже подружились? — хмыкнул Микта, которому уже надоело сидеть без дела. — Может, обсудим что-то более важное? Например, почему у Тмина грязь на носу?
— Что?! — Тмин дёрнулся, провёл рукой по лицу и нахмурился.
Доротея прыснула, а Эванжелина лишь покачала головой.
— Вы такие дети, – проговорила она, впервые за весь разговор, искренне улыбаясь.
Но в её голосе не было раздражения. Скорее… лёгкое одобрение, как будто на минуту она почувствовала себя частью их компании.
Марк VII
Он стоял в своей лаборатории, наблюдая, как Элия Морвейн осторожно оглядывается, стараясь не задеть бесконечные полки с коробками, банками и пузырьками. Тесное пространство заставляло её двигаться медленнее, чем обычно, и это почему-то его забавляло.
Здесь было всё, что нужно для работы – ряды сушёных трав в холщовых мешочках, стеклянные ёмкости с настойками, полки с редкими ингредиентами, запечатанными энергетическими печатями. В воздухе витал терпкий аромат, травяная горечь, слабая кислинка ферментированных настоев, едва уловимый привкус смолы. Это место было его территорией, его миром, в котором он знал каждую деталь. И теперь в этом мире была она.
Марк скользнул взглядом по её лицу – сосредоточенному, чуть напряжённому. Он знал, что был с ней жесток. Знал, каково ей было слышать его слова тогда, в библиотеке, но извинений от него так и не последовало. И теперь она пришла, потому что нуждалась в нём. Он не собирался упускать этот шанс.
— Итак, — он опёрся ладонями о стол, чуть наклоняясь вперёд. — Начнём с основы. Для стабилизации нам понадобится альбасвет трёхлепестковый, багровая дымка и немного древесника магического.
Элия медленно кивнула, следя за его руками, когда он начал откладывать нужные банки. Он знал, что она не станет прерывать – она слушала внимательно, стараясь запомнить всё.
— Азурник ледяной — для понижения температуры тела в момент высвобождения сущности. — Он достал из герметичной коробки сухие голубоватые лепестки и осторожно высыпал их в ступку. — И аметистовый тенегриб для очистки. Без него ритуал просто развалится.
— Где он? — тихо спросила Элия.
Марк улыбнулся и протянул ей небольшую стеклянную баночку с порошком глубокого фиолетового цвета. Её пальцы коснулись его ладони, и он уловил лёгкое тепло её кожи. Она тут же убрала руку, но этого мимолётного касания ему хватило, чтобы почувствовать знакомый укол раздражающего желания.
Она была здесь, рядом. Он мог бы сказать ей что-то, что-то настоящее, но вместо этого он молча наблюдал за её движениями, как она пересыпает порошок в мерный сосуд, как заправляет выбившуюся прядь за ухо, как чуть морщит нос, сосредоточенно смешивая компоненты.
Как же ему хотелось стереть эту дистанцию. Но нет – не так. Не просить, не пытаться вернуть прошлое. Просто притянуть её к себе, провести рукой по её волосам, заставить её почувствовать то, что он сам так отчаянно пытался заглушить.
— Смешивай аккуратно, – сказал он вместо этого. – Если переборщишь с теневым грибом, зелье станет нестабильным.
Элия посмотрела на него и, кажется, что-то уловила в его взгляде. Она не стала ничего спрашивать. Не стала ни обвинять, ни напоминать ему о его же ошибках. Она просто молча продолжила работать.
Марк усмехнулся про себя. Пусть так. Он не спешил. У него было время. И пока она была здесь, он собирался использовать каждую секунду. Марк продолжал работать, сосредотачиваясь на каждом движении, на каждом измерении, на весе каждого компонента. Он контролировал дыхание, жесты, даже мысли. Нельзя было позволить себе отвлекаться, нельзя было дать зелью испортиться из-за собственных эмоций.