— Помолчи, Марк, — отдышавшись, сказал Артур.
Грамен лишь усмехнулся, сложив руки на груди и падая на ближайший стул. Элия вздохнула, ощущая, как напряжение между ними становится почти ощутимым.
— Артур, я не сказала, потому что… — она вскинула голову. — Я знала, что ты будешь пытаться отговорить меня.
— Конечно, я бы попытался! – её друг провёл рукой по лицу, пытаясь совладать с эмоциями. – Потому что это безумие, Элия. И я не понимаю, почему ты думаешь, что должна делать это одна.
Элия посмотрела на него, но не смогла и слова вымолвить – сил на слова и объяснения совсем не осталось. На несколько секунд воцарилась тишина. Артур смотрел на неё, словно пытался что-то прочесть в её лице. Авеста откашлялась, привлекая их внимание.
— Нам лучше поторопиться, — сказала она. — Зелье не должно долго стоять открытым.
Артур снова посмотрел на Элию, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на бессилие. Он не знал, что ещё сказать, чтобы переубедить её. Ведь она уже сделала свой выбор.
— Тогда, чёрт возьми, давайте сделаем это правильно, — наконец выдохнул Артур шагнув ближе.
Элия улыбнулась ему — коротко, тепло. И впервые за последние несколько дней в ней мелькнуло что-то похожее на спокойствие.
Авеста VI
Авеста Вальтер привыкла к сложным процедурам. Привыкла к тому, что люди боятся, дрожат, иногда теряют контроль. Она видела всякое — от нервного смеха до слёз. Но сейчас, глядя на Элию Морвейн, она чувствовала только холодный страх. Девушка не дрожала. Не показывала сомнений. И от этого было только тревожнее.
Авеста взяла специальную ложку с тонкой гравировкой на черенке — инструмент, созданный специально для таких случаев. Зелье, насыщенное кровью, нельзя просто вылить в горло больному. Оно должно проникнуть в него капля за каплей, иначе организм его отвергнет.
— Держите его голову, — тихо велела она, ни к кому собственно не обращаясь.
Артур Мглин шагнул вперёд, бережно приподнял безвольную голову Нокса. Его лицо было бледным, почти прозрачным, как у человека, давно оторванного от жизни. Только грудь поднималась и опускалась, напоминая, что он всё ещё здесь.
Авеста зачерпнула немного зелья и осторожно поднесла к его губам. Капнула предназначенную дозу – губы дёрнулись, но не разомкнулись. Глаза под закрытыми веками дрогнули, как будто он видел что-то во сне.
— Ещё одну, — коротко попросила Элия, медленно приближаясь к ним.
Авеста сверкнула не неё глазами, но не возразила. Она медленно опустила ложку снова, позволила ещё нескольким каплям стекать Ноксу в горло. Тот вдохнул резко, неровно. Его пальцы судорожно сжались, веки дрогнули. В какой-то момент Авесте показалось, что он вот-вот очнётся, но тело снова расслабилось.
— Достаточно, — решительно сказала она. — Теперь – все назад.
— Ты уверена, что он это выдержит? – вдруг заговорил Марк, до этого – молча и внимательно наблюдавший за первыми приготовлениями.
— Нет, — ответила Авеста прямо, не глядя на него. — Но он уже принял зелье. Возвращаться нельзя.
Она отступила, а вместе с ней отошли Мглин и Марк, но неохотно. Элия глубоко вздохнула и сделала шаг к кровати. Свет в комнате словно стал приглушённее.
Авеста видела, как её пальцы едва заметно дрожат, но не от страха — от напряжения. Она протянула правую руку с, зажатым в ней, инструментом и начала водить им по воздуху, очерчивая линии, которые вспыхивали на пару секунд, а после – впитывались в ткань пространства, укрепляя его.
На полу вспыхнули первые знаки стабилизации. Они горели мягким серебристым светом, медленно сплетаясь в узор, окружающий её и кровать Нокса. Авеста знала эти символы. Их использовали в архийских заговорах, но в таком исполнении — едва ли – за последние пару сотен лет. Преподаватель знаков и символов серьёзно подошла к поставленной задаче.
Элия отступила к Ноксу, круг замкнулся. Прозрачная мембрана окутала их двоих, как тонкая стена воды.
— Это… — Мглин чуть подался вперёд, но Авеста молча положила ладонь ему на грудь, не давая шагнуть ближе.
— Не мешай, — тихо сказала она.
Голос Элии стал приглушённым. Она опустилась на колени рядом с кроватью, склонилась ближе к Амаранту и заговорила.
Авеста уловила только обрывки, пробивающиеся сквозь мембрану. Она рассказывала какую-то историю. О чём-то важном, но слишком личном, чтобы можно было разобрать без контекста. Нокс дышал всё тяжелее. Его пальцы вздрогнули, кожа покрылась тонким слоем теней. Марк издал некий угрожающий звук, его руки сжались в кулаки.