Когда перед ними показалась хижина, Доктор Гирст презрительно оглядел её, словно ему пришлось ступить в сточную канаву.
— Это и есть жильё преподавателя? — с нескрываемым отвращением спросил он.
— Это дом Господина Нокса, — ровно ответила Медб.
Гирст потёр руки в перчатках, оглядываясь по сторонам. Медб постучала, но ответа не последовало. Она постучала снова, чуть громче. За дверью послышалось движение — тяжёлые шаги, скрип половиц. Дверь, наконец, распахнулась.
На пороге стоял Амарант Нокс. Бледный, осунувшийся, с тенями истощения под глазами. Он выглядел болезненно, но его взгляд был внимательным. Он оглядел собравшихся, задержал взгляд на незнакомце.
Но прежде чем кто-либо успел заговорить, доктор вдруг резко выдохнул и сделал полшага назад, словно его ударила волна отвратительного запаха.
— Оборотень, — процедил он, вытягивая губы в тонкую, брезгливую линию.
Наступило тяжёлое молчание. Нокс не шелохнулся, глядя на доктора, не менее внимательно. Медб удивилась его спокойствию, видно было, что Нокс уже привык к подобному, за годы страданий от своего недуга. Гирст же смотрел на Нокса, как на грязное животное, случайно забредшее в дом благородного архия.
— Вы, — голос его сочился ядовитым презрением, — Заставили меня тащиться в этот… рассадник заразы, чтобы увидеть это? – Гирст обращался исключительно к Бонифацию.
Он ткнул пальцем в сторону Нокса, словно тот был не человеком, а объектом изучения. Каким-то уродливым существом, которое ему предстояло препарировать.
— Доктор Гирст, — твёрдо начала Медб, но он даже не повернул голову в её сторону.
— Великолепно, — продолжал он, сверля директора ледяным взглядом. — Ведь, теперь я не смогу приготовить лекарство в ближайшие дни. Его грязная кровь теперь иммунна к вирусу, но что толку, – поговорил он, не скрывая сарказма. — Теперь мне придётся начинать всё сначала.
Мунремур осмелилась поднять взгляд на Бонифация, совершенно не понимая – что делать дальше. Директор терпеливо выслушивал доктора, лишь примирительно кивнув Медб, чтобы она не вмешивалась, и что он сам во всём разберется. Завуч отвернулась и рассеянно поглядела на Нокса. Она попыталась изобразить на лице извинение за происходящее, потому что ничего против Нокса не имела, но Нокса, похоже, совсем не трогали оскорбительные слова, выплеснутые так внезапно и несправедливо.
— Знаете, что меня больше всего удивляет? — он продолжал говорить только с директором, полностью игнорируя Амаранта Нокса, словно того здесь не было. — Кто вообще решил спасать его? – Медб едва слышно втянула воздух, но Гирст ещё не закончил. — Оборотни — это грязь, это ошибка природы, — спокойно продолжил он. — Не удивительно, что их место в лесах, в тени, а не среди достойных архиев, – он говорил всё это так буднично, так холодно, будто зачитывал список незначительных ошибок в работе. — Но что действительно настораживает, так это факт, что он работает здесь. Преподаёт студентам! – в его голосе прозвучало неподдельное омерзение. — Господин Виннетстоун, вам не кажется, что вы довольно неосмотрительны в подборе преподавателей?
Директор молчал, но что-то в его взгляде на доктора, обещало, что тот получит объяснения в своё время. Господин Гирст слегка успокоился и даже удостоил взглядом Мунремур.
— Хотя… — Гирст хмыкнул, чуть приподняв уголки губ в сдержанной усмешке. — Это не моё дело, – он развернулся и пошёл прочь. — Моё дело — приготовить лекарство. А раз этот эксперимент провалился, придётся снова начать с чистого листа.
Он направился обратно к зданию Академии, шаги его звучали быстро и жёстко по мощёной дорожке, вдоль теплиц.
— И, пожалуй, мне стоит обсудить это ещё и с вашей медсестрой. Интересно, каким образом она сочла возможным допустить такое, – послышались его удаляющиеся слова, когда он сворачивал к аллее.
Высокая фигура скрылась за поворотом. Медб медленно перевела взгляд на Нокса, когда директор поспешил нагнать доктора.
– Славное утро, – бросил Нокс, захлопывая дверь.
Авеста VII
Авеста аккуратно складывала пузырьки с отварами в холщовый пакет, который принесла Морвейн. Её движения были быстрыми, точными, как всегда, но взгляд периодически задерживался на девушке. Элия выглядела измождённой, но старалась держаться расслабленно, сжимая в руках ремень сумки.
— Этот снимает боль, — пояснила Авеста, передавая один из флаконов. — Этот ускорит восстановление, но не давай ему сразу. Пусть хотя бы позавтракает перед приёмом.