— Пусть так, – бросил он со вздохом.
Они помолчали. Амарант смотрел в потолок и пытался не думать о том, что будет дальше, что ещё придётся вытерпеть Морвейн, пока здесь будет обитать этот знаменитый доктор. Амарант почти ничего о нём не знал, только то, что он должен был приехать в Академию для помощи в поиске лекарства. И всё со слов Морвейн и Вальтер.
— Тымне не безразличен, знаешь? — вдруг сказала она, поворачиваясь к нему и глядя прямо в глаза.
Он, сам того не желая, невольно улыбнулся. Даже поверить трудно, что ему кто-то об этом говорит, просто дикость какая-то. В груди вновь разгорелось то новое, шарообразное тепло.
— Ты мне тоже, Морвейн, – ответил он, наблюдая, как она вновь вспыхивает румянцем.
Она впервые, за весь разговор, улыбнулась. Тепло. По-настоящему.
Амарант медленно поднял руку. Движение вышло осторожным, довольно нерешительным, но в груди у него уже горело осознание – он хочет её коснуться. Её рука была так близко, тёплая, живая. Его пальцы скользнули по её плечу, задержались, а затем он осмелился обнять её, притягивая чуть ближе.
Морвейн не возразила. Она не напряглась, не отстранилась. Её дыхание было ровным, но Амарант почувствовал, как она стала мягче в его руках, словно доверяясь этому моменту.
За окном хижины медленно поднималось солнце. Свет просачивался сквозь деревянные ставни, пробегая тёплыми бликами по полу. Тишина была пронзительной — даже птицы ещё не до конца проснулись.
И тогда, когда тепло её тела накрыло его, воспоминание вспыхнуло перед глазами. Поцелуй. Он не помнил самого ритуала, не помнил всех этих сложных символов, древних слов и боли, но этот миг… Губы, тёплые и решительные, вкус чего-то горького в горле, огонь, разливающийся по груди. Он очнулся именно от этого, от её прикосновения, от её присутствия. Он тяжело сглотнул. Захотелось что-то сказать, отшутиться, но слова застряли глубоко в внутри.
Морвейн медленно подалась вперёд. Он почувствовал её волосы на своей щеке, затем — лёгкий вес её головы на своей груди. Она прижалась к нему, не колеблясь, как будто так и должно было быть. Как будто их место — именно здесь, именно в этот момент, вдали от всего остального мира.
Хижина больше не казалась холодной. Все эти лекарства на столе, отвары и примочки — теперь они казались совершенно ненужными. Всё, что ему было нужно, находилось здесь, в его руках.
Амарант закрыл глаза, чуть сильнее прижимая Морвейн к себе. Тёплый утренний воздух проникал в комнату, наполняя её ароматами влажной травы и далёких цветов.
— Тепло, — негромко пробормотал он, больше для себя, но Морвейн чуть заметно кивнула, ткнувшись носом в его рубашку.
Он улыбнулся. Действительно, она свернулась, как маленький пушистый зверёк, вместе с ним под одеялом.
— Не уходи ещё немного, – попросил он, прижимая её, чувствуя как скачет его сердце.
Её пальцы медленно сжались на его рубашке. Амарант провёл ладонью по её спине, едва касаясь, просто чтобы почувствовать, что она здесь, что это не сны, не видения в бреду.
— Ты ведь должна отдыхать, Морвейн, — добавил он, с мягкой хрипотцой.
— Ты тоже, — отозвалась она, но не двинулась с места.
— Тогда ещё пять минут, – он усмехнулся, закрывая глаза.
Морвейн чуть слышно выдохнула, и он почувствовал, как её дыхание стало спокойнее, ровнее.
— Пять минут, — повторила она.
А потом, утро стало не таким уж и холодным.
Марк IX
В кабинете было тихо. Напряжённо. Марк сидел за столом, лениво перелистывая один из своих алхимических журналов, но мысли его были далеко от страниц. Он ожидал встречи. Он знал, что Виннетстоун собирается его с кем-то познакомить. И уже догадывался, с кем.
Дверь открылась без стука. Директор вошёл первым, а за ним следовал высокий, худощавый мужчина в длиннополом чёрном сюртуке. Лицо его было хмурым, взгляд — острым, пронизывающим. Его тёмные волосы с серебристыми прядями были аккуратно зачёсаны назад, а в манерах читалась холодная отстранённость. Марк медленно встал, вытягиваясь во весь рост.
— Марк Грамен, — представил его директор. Марк слегка склонил голову.
— Доктор Фарен Гирст, — произнёс директор, переводя взгляд на вошедшего мужчину. Гирст кивнул.
— Рад знакомству, Господин Грамен, — голос его был сухим, но уверенным.
Марк протянул руку, и они обменялись крепким, но коротким рукопожатием. Гирст не снял своих чёрных кожаных перчаток, но Марк не стал указывать на это. Чувствуя, что не стоит перед директором обвинять доктора в несоблюдении этикета.