При взгляде назад странным кажется, что консерваторы в шестидесятые, при возрастающей и маниакальной обеспокоенности о необходимости быть в курсе современных тенденций, начинали терять связь с желаниями и ожиданиями обычных людей – сторонников Консервативной партии. Это было правдой в отношении таких разных вопросов, как профсоюзы и иммиграция, закон и порядок и оказание помощи развивающимся странам. Но наиболее важно это было по отношению к управлению экономикой.
Это была не столько инфляция, которая была нулевой зимой 1959/60 года и не достигла пяти процентов вплоть до лета 1961 года, но скорее платежный баланс, который рассматривался как основной сдерживающий фактор экономического развития. И меры, применяемые для решения проблем в это время – кредитный контроль, повышение процентных ставок, поиски международных кредитов для поддержания фунта, увеличение налогов и, все больше и больше, прототипная политика доходов, – стали слишком привычны за последующие пятнадцать лет.
До переосмысления, приведшего сначала к Сэлсдонской группе, а позднее к тэтчеризму, было еще далеко.
Чем больше я узнавала о нашем управлении экономикой, тем меньшее впечатление оно на меня производило. Я очень внимательно слушала речи члена парламента от тори Найджела Берча, в которых он остро критиковал неспособность правительства контролировать государственные расходы. Правительство полагало, что увеличение расходов может быть позволено до тех пор, пока экономика растет. Но это, в свою очередь, подталкивало нас к политике провоцирования слишком большого спроса и затем быстрого отскока назад, когда это оказывало давление на платежный баланас или курс фунта стерлинга. Именно это и произошло летом 1961 года, когда канцлер казначейства Селвин Ллойд представил дефляционный бюджет и нашу первую политику доходов, «платежную паузу». Еще одним следствием, конечно, было повышение налогов, которого в ином случае можно было избежать. Канцлеры казначейства, остерегаясь увеличения основного подоходного налога, придавали особую важность проверке на предмет минимизации налоговых выплат и уклонения от них, для этого постоянно увеличивая полномочия Управления налоговых сборов. Как специалист по налоговому праву, да и просто опираясь на свою инстинктивную неприязнь к передаче все больших полномочий бюрократам, я сильно переживала по этому поводу и помогла написать критический отчет Обществу Консервативной партии Судебных иннов.
Еще сильнее меня волновали модные либеральные тенденции в карательной политике, которые, я полагала, должны были быть резко пересмотрены. Так что я выступила – и проголосовала – в поддержку новой статьи, которую некоторые из нас хотели добавить в законопроект криминального судопроизводства того года и которая вводила порку розгами в качестве наказания для малолетних преступников. В атмосфере господствующих представлений это была позиция, которая, я знала, подставит меня под насмешки застенчиво-великодушных комментаторов. Но их точку зрения не разделяли мои избиратели, и многие из нас, представителей правого крыла, тоже. Хотя новая статья была отклонена, шестьдесят девять парламентариев-тори проголосовали против правительства и в ее поддержку. Это был крупнейший партийный бунт с момента нашего прихода к власти в 1951 году, и в офисе «главного кнута» были не слишком счастливы. Это также был единственный случай за все мое пребыание в Палате общин, когда я голосовала против линии партии.
Лето 1961 года было самое, пожалуй, интересное время в политике. Я по-прежнему сильно интересовалась внешней политикой, в которой главными темами были неуклюже развивающиеся отношения между Кеннеди и Хрущевым, построение Советским Союзом Берлинской стены и, ближе к дому, начало переговоров Британии по вступлению в Общий рынок. Также ходили слухи о перестановке в кабинете министров. Вопреки моей слегка запятнанной репутации у меня были некоторые причины полагать, что эта перестановка может оказаться в мою пользу. Я держалась на уровне средней известности в глазах общественности, и не только из-за моей речи по поводу телесных наказаний. Я дала пресс-конференцию с Айрин Уайт, парламентарием-лейбористом от округа Ист Флинт, на тему, как плохо обеспечена безопасность детей дошкольного возраста, проживающих в квартирах в многоэтажных домах, – вопрос, становившийся все более актуальным в то время, когда было выстроено столько этих плохо спроектированных чудовищ. Но главная причина, почему я надеялась продвинуться благодаря этой перестановке, была проста. Пэт Хорнсби-Смит решила уйти в отставку, чтобы заняться бизнесом, а с политической точки зрения считалось желательным сохранять определенное число женщин в правительстве.