/21/ "Множество печатей, недавно обнаруженных во время археологических раскопок в долине Инда, датируются третьим тысячелетием до нашей эры. Они содержат собрание изображений фигур, сидящих в медитационных позах, которые ныне употребляются в системе йоги. Этот факт свидетельствует о том, что некоторые элементы йоги были известны в те времена. Поэтому мы можем сделать небезосновательное заключение, что систематическое самоуглубление с помощью особых, разработанных методов, практиковалось в Индии пять тысяч лет назад", (проф. У. Норман Браун "Бюллетень Американского Совета Ученых Обществ").
/22/ После ухода Парамханса его главный ученик Раджарши Джанакананда (мистер Джеймс Дж. Линн) даровал Йогананде глубоко заслуженный титул Премаватары, или воплощения любви. (Примечание издательства).
Глава 36. Интерес Бабаджи к Западу.
--Учитель, а вы встречались когда-нибудь с Бабаджи?
Разговор происходит в Серампуре. Стоял тихий летний вечер. Огромные тропические звезды сияли над нашими головами. Я сидел подле Шри Юктешвара на балконе третьего этажа его обители.
--Да,--улыбнулся учитель моему прямо вопросу, и глаза его загорелись почтением.--Трижды я созерцал бессмертного гуру. Наша первая встреча произошла в Аллахабаде во время Кумбха Мела.
Так называются большие религиозные праздники, существующие в Индии с незапамятных времен. Они пробуждают в широких массах постоянное внимание к духовным целям. Миллионы правоверных индуистов собираются каждые шесть лет, чтобы повстречаться с садху, йогинами, свами и аскетами. Многие отшельники никогда не покидают своих уединенных жилищ, но во время "Мела" они делают исключение из этого правила и одаряют своими благословениями присутствующих мирян.
"Во время встречи с Бабаджи я не был свами,--продолжал Шри Юктешвар.--Но я уже получил посвященные в крийа от Лахири Махасайа, и он посоветовал мне посетить "мела", которая состоится в январе 1894 г. в Аллахабаде. Это было мое первое посещение кумбха, и я ощущал некоторую растерянность в шуме и волнениях толпы. Всматриваясь в лица, я не видел ни одного просветленного учителя. Перейдя мост через Гангу, я приметил нищего с чашей для подаяний.
"Весь этот праздник--не что иное как хаос, шума и нищеты,--подумал я в разочаровании.--Наверное, западные ученые, терпеливо расширяющие пределы знания для практического блага человечества, ближе к Богу, чем эти лентяи, которые избрали религию своей профессией, а думают только о подаянии".
Нить моих размышлений о специальных реформах внезапно прервал высокий саньяси. Он остановился передо мной:
--Господин,--сказал он,--вас зовет один святой.
--А кто он такой?
--Подойдите и посмотрите сами.
Не без колебаний последовав этому лаконичному совету, я вскоре оказался у дерева, под ветвями которого нашел себе убежище гуру с приятной группой учеников. Учитель весьма необычного вида, с темными блестящими глазами, поднялся и приветливо обнял меня.
--Приверт вам, свамиджи,--произнес он ласково.
--Господин,--сказал я подчеркнуто,--ноя совсем не свами.
--Те, кому я, по указаниям свыше, даю титул свами, никогда его не отбрасывают.--Святой обращался ко мне простоЮ но в его словах чувствовалась глубокая убежденность в истине. Внезапно я ощутил, что меня залила волна духовной благодати. Радуясь такому неожиданному возвышению в члены древнего монашеского ордена /1/, я склонился к ногам этого ангелоподобного существа в человеческом облике, так почтившего меня.
Бабаджи, ибо в действительности это был он, указал мне место под деревом около него. Святой был молод, силен и был похож на Лахири Махасайа, однако это сходство не бросилось мне в глаза, хотя я не раз слышал о необыкновенном сходстве этих двух великих учителей друг с другом. Бабаджи свободно читает любые даже самые тонкие мысли, возникающие в уме человека. По-видимому, великий гуру желал, чтобы я вел себя в его присутствии совершенно естественно, не сковано.
--Что вы думаете о Кумбха Мела?
--Я был глубоко разочарован, господин,--ответил я, но тут же поспешил прибавить,--но только до встречи с вами, господин. Мне как-то кажется, что святость несоовместима с этой толпой.
--Дитя,--молвил учитель (хотя внешне он выглядел почти вдвое младше меня),--не осуждай целое за ошибки многих. Все на земле имеет смешанный характер, подобно смеси сахара с песком. Будь как мудрый муравей, который берет только сахар и оставляет песок нетронутым. Хотя многие сажду еще в дебрях заблуждений, все же "мела" благословенна немногими просветленными.
Имея в виду мою встречу с этим возвышением учителем, я быстро согласился с ним.
--Господин,--пояснил я,--я только что думал о ученых Запада, которые по своему интеллекту стоят значительно выше большинства собравшихся здесь людей. Они исповедуют самые различные религии, но не имеют понятия об истинной ценности хотя бы такой "мела", как сегодняшняя. И вот эти люди могли бы извлечь пользу от встречи с индийскими учителями. Ведь их высокий интеллект нередко сочетается с грубым материализмомо, а вердущие ученые и философы не признают внутреннее единство всех религий. Их верования служат непреодолимой навеки разделяющей нас преградой.
--Я вижу, что вас интересуют взаимоотношения Запада и Востока,--лицо святого осветилось одобрением.--Я ощутил боль вашего сердца, достаточно великого, чтобы вместить всех людей. Вот поэтому-то я и позвал вас сюда.
--Восток и Запад должны найти некий золотой средний путь, продолжал он.--Индия должна многому научиться у Запада в обрасти материального развития; я, в свою очередь, она может передать универсальную методологию, которая поможет западу связать воедино науку и религию.
--Вы, свамиджи, тоже примете участие в диалоге между Востоком и Западом. Через несколько лет я пошлю вам ученика, которого вы обучите для распространения йоги на Западе. Оттуда до меня доходят вибрации многих душ, ищущих духовного пути.
И я вижу в Европе и Америке немало потенциальных святых, жаждущих пробуждения".