По приезде в Москву поехали в контору, и наш директор бросился целовать меня и благодарить: «Спасибо, спасибо, моя милая, ты поддержала славу московского театра; мне пишут о твоих успехах!..» — «Очень рада, Михаил Николаевич, что все так хорошо прошло, только слава-то хороша, а денег — ни гроша!» — «Что ж это значит?» Тут он усадил меня на диван, и я все рассказала. Верстовский, Васильцовский и др. были тут же. Директор после рассказа еще меня поблагодарил и, обратясь к Верст., спросил: «Есть ли ей бенефис?» — «Еще не было распределения». — «Назначить в лучшее время!» Так и было: бенефис назначили в ноябре, сбор был прекрасный, а Гедеонов остался моим врагом, не только до смерти, но и после смерти, что я узнала только 8 сент. 1885 года.