2-й спектакль 12-го мая «Медея», трагедия в 5-ти действиях. Действующие лица: Медея, дочь царя Колхиды — кн. Е. С. Гагарина, Язон, вождь фессалийский — А. И. Храповицкий, Креон, царь Коринфский — П. В. Бежицкий, Креуза, дочь его — П. И. Орлова, и проч. И «Чего на свете не бывает», водевиль в 1-м деист. Действующие: Надежда Петровна Зарецкая, вдова — П. И. Орлова, Александра Петровна, меньшая сестра ее — О. П. Лебедева, Ми-хайла Семенович, дядя их — А. Б. Николаев, Александр Васильевич Загорецкий, полковник — Я. Л. Ласковец, Петр Савельич — Д. И. Яковлев, Казачок — А. А. Ивановский. Цена местам: в первых шести рядах по 4 руб. серебром, в прочих — по 3 р., на хорах — по 2 р. И несмотря на такую дороговизну мест, на летнее утреннее время, публики было очень много. Ек. Сем. играла великолепно! У нее был мелоличный голос, очень много чувства и прекрасное, античное лицо. Она припомнила, как Гнедич начитывал ей роли, ипочти не ошибалась. Это я потому говорю, что Над, Ив. раньше объяснила мне всю суть дарований и познаний Ек. Сем. и просила на репетициях следить и заметить, если где она сделает ошибку… И мне было очень удивительно, что вдруг в пылком или страстном порыве она произнесет такую галиматью, что не веришь ушам, и я старалась скорей заметить страницу и строчку, передам Н. Ив., и на следующей репетиции Е. С. скажет верно. Не знаю, была ли какая помощь им от этих спектаклей, но меня Гедеонов приглашал снова поступить на сцену. Я отказалась, измученная прежними неприятностями, еще не совсем окрепшая после тяжкой болезни и имевшая порядочную сумму денег. Я не захотела снова идти в кабалу.
Гадо еще вставить эпизод из 1837 года. В это время В. И. Живокини взял в Нижнем на ярмарке театр на аренду и пригласил П. С. Мочалова, меня с мужем, Пашу Щепина (тут-то мы и объяснились) и других. Желая принести пользу любимому товарищу, конечно и себе также, мы поехали. Тогда жел. дороги еще не было, и все, т. е. артисты и купцы, ехали тройками и перегоняли друг друга. Это было в августе, погода прекрасная и путешествие очень приятное! Только первые два дня я не могла надивиться: куда ни приедем, во всякий час дня — непременно застанем купцов закусывающими. Так как все очень хорошо знали нас, то везде мы получали приглашение закусить! Я благодарила и, смеясь, сказала: «Как это можно кушать во всякое время?» На третьи сутки утром в 7 час. мы остановились пить чай и видим, что наши купцы распорядились пораньше нашего и несут 6 или 7 живых стерлядей, приказали сейчас сварить уху и просили нас разделить их трапезу. Мы не отказались, и во время обеда… как это иначе назвать?., один из тех, над кем я накануне смеялась, вынул часы и, показывая мне, сказал:
«8 час, а вы изволите обедать!.. Не удивляйтесь же, что мы не вовремя кушаем, в дороге время теряется». Мне стало стыдно, и я вспомнила: «Не осуждай — не осужден будеши!» Вообще в Нижнем нам было очень хорошо! Бенефисы полные, подарки ценные: мне подарили столовое серебро и еще бриллиант без отделки ценою в 400 руб., я сделала из него кольцо в синей эмали. Вообще я всегда любила хорошие кольца, но в один день, уже в Одессе, в 50-м году, у меня украли 4 дорогих кольца. Приехав из театра, моя горничная поленилась разобрать корзину и вынуть вещи, а лакей постарался об этом и утром нагрубил мужу, так что он его прогнал, а с ним прогнал и мои кольца. Мы вечером же хватились, но его и след пропал.
Помню, как в Нижнем меня возили в лодке, чтобы показать слияние Оки с Волгой. В те времена сообщение города с ярмаркой было очень затруднительно; хорошего спуска еще не было, и лучшая публика почти не ездила в театр на ярмарку. Но желая меня видеть, прислали просить, чтобы я доставила им удовольствие — сыграть в городе. Я согласилась, и помню, что за мной присылали карету в 4 лошади, и когда я ехала обратно, то лакей шел впереди лошадей и удерживал их. Не забыла и того, что примадонна постоянного театра в городе была фавориткой губернатора (не припомню их фамилий). И что же? Вероятно, чтобы после моей игры не слишком разочаровать его собою, она не позволяла смотреть мои лучшие сцены. Всегда прикажет ему быть за кулисами и занимает его разговором. Все смеются и указывают мне на них,