У меня было особенное побуждение читать Священное Писание. Когда я начинала читать, то ощущала внутреннее желание записать текст. В то же мгновение мне открывалось и толкование текста. Его я также записывала, продвигаясь дальше с немыслимой быстротой, ибо озарение сходило на меня таким образом, что я ощущала в себе скрытые сокровища мудрости и знания, о которых я и не подозревала раньше. Пока я не начинала, мне было неизвестно, о чем я буду писать. Но после написания я уже не помнила содержания написанного и не могла использовать хотя бы его часть для оказания помощи душам. Господь давал мне во время моей беседы с ними (безо всякого моего изучения или размышления) все, что им было необходимо. Таким образом, Господь побуждал меня к толкованию священного внутреннего смысла Писаний. У меня не было иной книги кроме Библии, так как я никогда ничего не использовала кроме нее, даже не пытаясь искать что–то иное. Когда в моих толкованиях по Ветхому Завету я использовала места из Нового, дабы подтвердить сказанное мной, я не искала их специально — они давались мне вместе с толкованием. И в толковании Нового Завета, где необходимо было использование Ветхого, эти места давались мне подобным же образом. Письменной работой я занималась только ночью, отводя всего лишь час или два для сна. Господь побуждал меня писать с такой аккуратностью, что я вынуждена была начинать заново, когда Ему было угодно. Когда я писала днем и часто, внезапно прерывая работу, оставляла слово незаконченным, Он позже давал мне дописать именно то, что Ему было угодно. Если я допускала собственное размышление, то бывала за это наказываема и не могла больше продолжать. Однако иногда я не была должным образом внимательна к божественному Духу, думая, что продолжу позже, когда буду иметь время, не ощущая Его немедленного импульса или озаряющего влияния, во время которого так легко видеть ясность и последовательность некоторых мест. В другое же время не было ни вкуса, ни помазания, ибо таково отличие Духа Божия от духа природного и человеческого. Несмотря на то, что написанное мною остается в первоначальном виде, я готова, если мне будет велено, поправить его соответственно моим нынешним познаниям.
Разве Ты, мой Бог, не направлял меня на сотни путей, проводя через всевозможные испытания, дабы проверить, предана ли я Тебе без остатка, или желая узнать, нет ли во мне хотя бы доли личного интереса? Посредством всего этого моя душа стала податливой на всякое открытие божественной воли, готовая принять любые унижения, которые должны были уравновесить число Господних благословений, пока все высокое и низкое не становилось для меня одинаковым. Мне кажется, что Господь поступает со Своими лучшими друзьями подобно тому, как море поступает с волнами. Иногда оно толкает их на скалы, где они разбиваются в мелкие брызги, иногда катит их по песку, или бросает в болото. Затем оно мгновенно забирает их снова в глубины своего сердца, куда они поглощаются с той же быстротой, с которой вначале были извергнуты. Даже среди самых добрых душ большинство обращено к милости, что, несомненно, хорошо, но сколь редки и сколь величественны те из них, кто стремится к божественной справедливости! Творения всегда наделяются благословениями, но справедливость разрушает в творении все, ничего не щадя.
Одна женщина, которая была моим другом, стала испытывать некоторую зависть в отношении моей извесности. Бог допустил в ней эту слабость и страдания для большего очищения ее души. Некоторые исповедники стали проявлять недовольство, говоря что это вовсе не мое дело завоевывать их провинцию и вмешиваться в оказание помощи душам, ибо были некоторые кающиеся, которые питали ко мне весьма большую привязанность. Мне было легко увидеть разницу между этими исповедниками, которые в своем водительстве душ искали только Бога и теми, которые искали своего блага. Первые, приходя ко мне, весьма радовались благодати Божьей, которая изливалась на их подопечных, не сосредотачивая своего внимания на инструменте, через который это делалось. Другие же, напротив, старались тайком возбудить против меня город. Я знала, что они были бы правы, противостоя мне, если бы я вмешивалась самовольно. Но я ничего не делала без Господнего на то повеления.