Я ощутила шок, ибо поняла, что Бог повелел принести жертву во всей ее ужасающей реальности. Некоторые вещи вышли из–под контроля по причине противоречивого характера моей свекрови, что привело к жестоким испытаниям в моей жизни. Они–то и нанесли решающий удар по лицу моего сына. Однако мое сердце было сильным в Боге, укрепляясь с каждым днем многочисленностью и интенсивностью моих страданий. Меня, как жертву, постоянно клали на алтарь перед Тем, который прежде из любви принес в жертву Самого Себя. «Что же я отдам Господу за все Его благодеяния ко мне? Чашу спасения приму, и буду взывать к имени Господа». Эти слова, я честно могу сказать, о мой Бог, стали усладой моего сердца, и производили на меня свое действие в течение всей моей жизни, ибо я постоянно была осыпаема как Твоими благословениями, так и испытаниями. Кроме принятия страданий за Тебя, меня более всего привлекало желание подчинить себя без всякого внешнего и внутреннего сопротивления всем Твоим божественным распоряжениям. Те дары, которыми я была осыпана в начале, продолжали окружать меня, и их число всегда возрастало до нынешнего времени. Таким образом, Ты руководил моими постоянными испытаниями, ведя меня непроходимыми путями, которые вели только к Тебе одному. Мне передали мази, чтобы излечить мое лицо и заполнить впадины от оспы. Я видела, какое прекрасное действие эти мази оказывали на других, и поначалу решила испробовать их на себе. Но, ревнуя по действиям Божьим, я все же не сделала этого. Голос моего сердца говорил мне: «Если бы Я хотел, чтобы ты была красивой, Я бы оставил тебя прежней». Таким образом, я должна была отложить в сторону всякое лекарство и выйти на воздух, который еще более усугубил эти впадины на лице. Я выставляла себя напоказ на улице, когда краснота от оспы была более всего видна, для того, чтобы мое смирение торжествовало там, где раньше я превозносилась в гордыне. Мой муж оставался в постели почти все это время, извлекая большую пользу из своего недомогания. Но теперь, когда он потерял то, что раньше доставляло ему такое наслаждение в созерцании меня, он стал относиться более подозрительно ко всем, кто говорил ему что–либо против меня. Вследствие этого, люди, говорившие ему ранее обо мне что–то негативное, чувствуя теперь, что их слушают с большим вниманием, говорили со смелостью и намного чаще. Только Ты, о мой Бог, не изменился по отношению ко мне. Ты даже удвоил мою внутреннюю благодать, по мере того как увеличились мои внешние испытания.
Глава 16
«О моя Любовь, — восклицала я, — позволь мне быть Твоей жертвой! Не щади ничего для моего уничтожения». Я чувствовала невыразимое стремление к тому, чтобы еще более умалиться и стать, как я и есть, прахом. Эта девушка узнала о моем волнующем отношении к святому таинству, во время которого я проводила несколько часов стоя на коленях, если мне было позволено. Она приняла решение каждый день не спускать с меня глаз. И всякий раз, узнав, что я собираюсь уединиться, она бежала сообщить об этом моим свекрови и мужу. Им же немного надо было для того, чтобы прийти в негодование. Таким образом, их ругательства не прекращались весь день. Если с моих уст срывалось слово в свое оправдание, этого было достаточно, чтобы они начинали обвинять меня в святотатстве, выражая возмущение моим служением в церкви. Если же я вовсе им не отвечала, они все равно распалялись в своем негодовании, говоря мне самые жестокие вещи, которые только можно изобрести. Если я заболевала, что случалось со мной часто, они находили повод, чтобы прийти и поскандалить со мной, даже если я была в постели. Они говорили, что именно мое участие в хлебопреломлении и молитвах причиняет мне болезнь. Они так говорили, как будто ничто иное не могло быть причиной моего недомогания, но только мое поклонение Тебе, о мой Возлюбленный!