Я содержала себя в полной готовности решительно исполнять Его повеления, когда бы Он мне их не объявил, даже если бы для этого потребовалось пожертвовать своей жизнью. Я была освобождена от всех крестных мучений. Тогда я снова возобновила свою заботу о больных, перевязывание ран. Бог поручил мне выхаживать самых безнадежных из них. Когда хирурги были не в состоянии сделать что–либо, именно тогда Бог посылал меня лечить этих несчастных. О, какая радость сопровождала меня повсюду, ибо везде я находила Того, кто связал меня с Собой в Его собственной необъятности и безграничной вездесущности! О, как явственно мне удалось испытать то, что Он сказал в Евангелии устами четырех евангелистов! Один из них написал это дважды: «Всякий кто потеряет свою жизнь ради Меня, тот обретет ее; а всякий кто спасет свою жизнь, то потеряет ее». Когда я лишилась всех изобретенных людьми способов поддержки, и даже некоторых божественных, тогда я оказалась непреодолимо погружена в чистую божественную сущность, в которой я смогла оказаться, пройдя через все те пути, которые ранее лишь удаляли меня от нее. Лишившись всех даров, со всеми их утешениями, я обрела Даятеля. Лишившись ощущения восприятия Тебя в себе — я обрела Тебя, о, мой Бог, чтобы не потерять Тебя в Тебе, в Твоей собственной неизменности. О несчастные творения, которые все свое время питаются дарами Божьими, полагая, что в этом и сосредоточено все их благо и счастье. Как мне жаль вас, если вы остановитесь на этом. Остановитесь так близко от истинного покоя, и прекратите идти вперед к Самому Богу, не боясь лишиться тех дорогих вам даров, в которых вы ныне находите утешение! Сколь многие всю свою жизнь проводят, таким образом, и остаются о себе высокого мнения! Но есть и другие, которые, будучи призваны Богом умереть для себя, к сожалению всю свою жизнь проводят в этом умирании, внутренне агонизируя, но так и не найдя обитания в Боге посредством смерти и полного лишения своего я. Ибо они всегда желают удержать что–то лично для себя, прибегая к правдоподобным предлогам. Поэтому они никогда не лишаются своей природы перед лицом всей необъятности планов Божьих. Им не дано наслаждаться Богом во всей Его полноте, что является лишением, ценность которого невозможно познать в этой жизни.
О мой Господь, какого только счастья я не вкусила, пребывая либо в уединении, либо же с моей маленькой семьей, где ничто не могло поколебать моего умиротворения! Когда я была в провинции, и нежный возраст моих детей еще не требовал от меня приложения многих усилий, ибо они были в хороших руках, я могла на большую часть дня уходить в лес. Там я провела столько счастливых дней, сколько горестных месяцев мне довелось пережить ранее. Ты, мой Боже, поступил со мной как со своим слугой Иовом, воздав мне вдвойне за все, что Ты взял и избавил меня от всех моих крестных мучений. Ты наделил меня чудесной способностью угождать всякому человеку. Меня удивляло, что теперь моя свекровь, которая всегда раньше на меня жаловалась, заявляла, что нет человека более довольного мною чем она. Хоть я не делала ничего, чтобы угодить ей. Та, которая раньше кричала на меня больше всех, теперь высказывала свое сожаление об этом и постоянно меня хвалила. Моя репутация была восстановлена с лихвою, в сравнении с тем, насколько она казалась мне потерянной. Я пребывала в абсолютном мире, как внешне, так и внутренне. Мне казалось, что моя душа уподобилась Новому Иерусалиму, о котором говорится в Апокалипсисе, приготовленном как невеста для своего мужа, где нет уже ни печали, ни слез. Я ощущала совершенное безразличие ко всему, что находится в этом мире, пребывая в таком великом единении с Божьей волей, что моя собственная воля казалась потерянной. Моя душа была не в состоянии уклоняться в какую–либо сторону, ибо ею завладела другая воля. Она питалась всем тем, что промыслу Божьему было угодно ежедневно ей посылать. Теперь она способна была находить лишь божественное благоволение, и это давалось ей столь легко и естественно, что она ощущала себя бесконечно более свободной, чем тогда, когда имела собственную свободу. Подобное влияние Провидения продолжалось и со временем усиливалось, становясь все совершеннее даже до сего часа. Я не могла пожелать чего–то по своему желанию, но всегда была довольна тем, что мне попадалось. Если кто–нибудь в доме спрашивал меня: «Ты хочешь это или то?», я всегда удивлялась, что во мне не осталось способности желать или выбирать.