Но более всего меня беспокоил страх, что у меня не останется средств для раздачи нуждающимся. Однако я подчинилась повелению, нисколько, при этом, не урезав размера своих благотворительных расходов. Я не указала в описании ни одного из моих пожертвований, и все же мой отчет о расходах в точности отвечал необходимой сумме. Я была весьма удивлена и поражена, но посчитала это одним из чудес Провидения. Я ясно видела, что недостаток был возмещен из Твоей сокровищницы, о мой Господь, что сделало меня еще более щедрой в моем отношении к тому, что является Господней, а не моей собственностью. О, если бы люди знали, как дела благотворительности способны благословлять, умножать и обильно взращивать состояние даятеля, а вовсе не расточать или уменьшать его! Сколько в мире совершается бесцельного расточительства, которое можно было бы использовать для помощи бедным, и тогда, обильно восстановленное, оно бы щедро вознаградило семьи благотворителей.
Во времена моих самых суровых испытаний через несколько лет по смерти мужа (ибо они наступили за три года до моего вдовства и длились еще четыре года после него) мой лакей однажды сообщил мне (я тогда жила в провинции), что на дороге умирает бедный солдат. Я велела привезти солдата, и, приказав приготовить для него отдельное место, выхаживала беднягу в течение двух недель. Он был болен дизентерией, которой заразился в армии. Болезнь была столь отвратительна, что, несмотря на склонность наших слуг к проявлению милосердия, никто из них не был в состоянии к нему приблизиться. Я сама забирала его судно. Но мне никогда прежде не приходилось заниматься таким трудным делом. Я часто прилагала усилия и заботилась о ком–то в течение пятнадцати минут. Порой мне казалось, что мое сердце не выдержит, но я никогда не отказывалась помочь. Иногда я в своем доме принимала бедных людей, чтобы перевязать их гноящиеся язвы; но никогда не сталкивалась с подобным ужасным случаем. Бедняга умер, после того как я помогла ему принять причастие.
Сейчас мне немалое беспокойство доставляло мое чувство нежности к детям, особенно к моему младшему сыну, к которому я питала особую любовь. Я видела в нем столько хороших наклонностей, что все, казалось, подтверждало мои ожидания. Я думала, что будет слишком рискованным оставлять его другому воспитателю.
Мою дочь я решила взять с собой, несмотря на то, что тогда она болела изматывающей ее лихорадкой. Однако Провидению было угодно совершить ее быстрое выздоровление. Те узы, с помощью которых Господь соединил меня с Собой, были бесконечно более крепкими, нежели узы из плоти и крови. Законы моего священного брака обязывали меня, оставив все, последовать за своим супругом туда, куда Его милости будет угодно меня призвать. Хоть я часто колебалась и испытывала много сомнений перед отъездом, я никогда не сомневалась в том, что этот отъезд был угоден Его воле.
Людям свойственно судить о вещах только по тому успеху, который они могут наблюдать. Поэтому возьми они за пример мое бесчестие и страдания, они бы посчитали мое призвание ошибкой, иллюзией или плодом моего воображения. Но именно само это гонение и множество странных испытаний, которые оно на меня навлекло (одно из них — мое нынешнее тюремное заключение) утвердило меня в его истинности и необходимости. Я убеждена более чем когда–либо, что мой отказ от всего есть чистейшее исполнение божественной воли. Именно в этом Евангелие являет свою истинность, ибо оно обещает тем, кто все оставит из любви к Господу, воздать «во сто крат больше в этой жизни и столько же в гонениях». И разве не имею я теперь бесконечно больше, нежели во сто крат, когда Господь взял у меня целое состояние. Но, пребывая в той непоколебимой твердости духа, которая дана мне в моих страданиях, в совершенном спокойствии посреди жестокой бури, окружающей меня со всех сторон, в невыразимой радости, просторе и свободе, которыми я могу наслаждаться в самом строгом и суровом заключении, я не желаю, чтобы мое заключение закончилось ранее положенного срока. Я люблю мои цепи. Все для меня едино, ибо я не имею собственной воли, но только любовь и волю Того, Кто мною владеет. Действительно, хоть мои чувства и не имеют такой склонности, но мое сердце не им подвластно. Моя стойкость исходит не от меня самой, но от Того, кто является моей жизнью, так что я могу сказать подобно апостолу: «Уже не я живу, но живет во мне Иисус Христос». В Нем я живу, двигаюсь и существую.