В отношении моей дочери он сказал, что лучше всего будет отвезти ее в Тонон, где она будет очень хорошо себя чувствовать. Что касается меня самой, то после упоминания о моем неодобрительном отношении к образу жизни Новых Католиков, он сказал, что мне не следует сотрудничать с ними. Он считал, что мне нужно остаться здесь, освободившись ото всех обязательств, пока Бог, посредством Своего Провидения, не сообщит мне, как Ему угодно мной распорядиться. Тогда он привлечет мой разум к тому месту, куда Он укажет мне переехать.
К тому времени я стала пробуждаться каждую ночь для молитвы. Я просыпалась с такими словами в моем разуме: «Обо мне написано, я иду исполнить волю Твою, о мой Боже». Эти слова сопровождались самым чистым, проникновенным и могущественным общением благодати, которое мне когда–либо доводилось переживать. Несмотря на то, что моя душа уже утвердилась в этой новой жизни, однако и эта новая жизнь больше не протекала в своей прежней неизменности. Это было начало жизни и ее восход, который возрастает, достигая своего абсолютного зенита. Это день, который больше не сменится ночью, жизнь, не имеющая в себе страха смерти, ни даже самого семени смерти, потому что тот, кому было дано пережить первую смерть, больше не пострадает от второй. Я стояла на коленях в молитве от полуночи до четырех часов утра, пребывая в святой беседе с Богом. То же самое повторялось на следующую ночь. На другой день, после молитвы, Отец ля Комб сказал мне, что по его убеждению, я являюсь неким камнем, предназначенным Богом для основания какого–то великого строения. Ему, как и мне, не было известно, чем именно являлось это строение. Каким бы образом оно не было бы совершено, угодно ли Его божественному Величеству по Ему одному известному плану употребить меня в этой жизни, или же Он желает использовать меня, как один из многих камней для создания нового небесного Иерусалима? Мне кажется, что такой камень может быть обработан только лишь ударами молота. Наш Господь наделил мою душу качествами камня: твердостью, упорством, нечувствительностью и силой преодолевать боль, находясь под действием Его руки. Я отвезла свою маленькую дочь к Урсулинкам в Тонон. Ребенок очень привязался к Отцу ля Комбу, говоря: «Он хороший отец, он от Бога».
Здесь же я встретилась с отшельником, которого все звали Ансельм. Он слыл человеком исключительной святости. Родом он был из Женевы, и Бог чудесным образом привлек его оттуда в возрасте двенадцати лет. В девятнадцать лет он стал отшельником ордена Августинцев. Он и еще один человек жили в небольшом убежище отшельников, где они за все время не видели никого, кроме тех, кто приходил посещать их часовню. В этой хижине он прожил двенадцать лет. питаясь только бобами с солью и иногда подсолнечным маслом. Три раза в неделю он жил только на хлебе и воде. Он никогда не употреблял вина и обычно имел только одну трапезу в течение двадцати четырех часов. Власяница была его одеждой, и спал он на голой земле. Ансельм пребывал в постоянной молитве, находясь в состоянии величайшего смирения. Через него Бог сотворил много великих чудес. Этот добрый отшельник был способен глубоко ощущать Божьи планы относительно Отца ля Комба и меня. Но в то же самое время Бог показал ему, что готовит для нас обоих необычные испытания, и что оба мы предназначены для помощи другим душам.