После всего, что я сделала, и будучи не готовой возвратиться во Францию, они обращались со мной крайне оскорбительно. Не было ни одной басни или лживой клеветы, которую бы они не употребили с целью завоевать доверие людей и унизить меня. Кроме того, что у меня не было возможности сделать правду обо мне известной во Франции, наш Господь вызвал во мне желание перенести все гонения, не пытаясь как–то оправдаться, допуская, чтобы в отношении меня было слышно только осуждение безо всякой защиты. Находясь в этом монастыре, и более не имея возможности встретиться с Отцом ля Комбом, я видела, что они не переставали печатать самые скандальные истории, как обо мне, так и об Отце ля Комбе. Эти истории были абсолютно лживыми, ибо тогда Отец находился за сто пятьдесят лье от меня. Некоторое время я не знала об этом. Но так как мне было известно, что все мои письма от меня скрывают, я перестала удивляться, что не получаю их. Я жила со своей маленькой дочерью, пребывая в сладостном покое, который был великой милостью Провидения. Моя дочь уже забыла свой французский и, живя среди маленьких девочек из горных деревень, несколько одичала, приобретя плохие манеры. Ее ум, суждение и здравый смысл, были поистине удивительными, а ее характер был чрезвычайно положительным. Иногда она выказывала некоторые нотки капризности, которые своими противоречивыми действиями и неумелыми ласками в ней вызывали окружающие. Она стремилась получить хорошее воспитание. И Господь позаботился о ней. В течение всего этого времени мой разум пребывал в совершенном покое и единении с Богом. Впоследствии одна добрая сестра постоянно прерывала мое уединение, но я отвечала на все вопросы, которые она мне задавала, как из снисходительности, так и из принципа, согласно которому, я всегда повиновалась как ребенок. Когда я была в своей комнате, не имея рядом никакого другого наставника, кроме нашего Господа, который присутствовал там Святым Духом, а один из моих маленьких детей стучал в мою дверь, Господь требовал, чтобы я принимала подобные вмешательства в мое уединение. Он показывал мне, что Ему угодны не сами действия, но постоянная готовность быть послушным познанию Его воли. При этом необходимо обладать такой гибкостью, чтобы ни к чему не прилепляться даже в вещах мелких, но всегда отвечать на каждый Его зов. Мне казалось, что моя душа была тогда подобна листочку или перышку, гонимому ветром, куда ему будет угодно. Но Господь не допускает, чтобы душа столь от Него зависимая и столь Ему преданная, была обманута.
Я полагаю, что многие люди неблагоразумны в том, что с готовностью вверяют себя какому–либо человеку, считая это предусмотрительностью. Они верят людям, которые ничего собой не представляют и смело говорят: «Такой человек не может обмануть». Но если речь идет о душе полностью преданной Богу, которая верно за Ним следует, они восклицают: «Этот человек обманут в своем посвящении». О божественная Любовь! Нужна ли тебе сила, верность, любовь, или мудрость, чтобы вести тех, кто тебе верит и кто является твоими самыми дорогими детьми? Я видела, как люди достаточно смело заявляли: «Следуй за мной и ты не собьешься с пути». Как печально видеть тех, которые ввели себя в заблуждение, самонадеянно положившись на себя! Я скорее обратилась бы к тому, кто будет бояться ввести меня в заблуждение, и кто не доверяя ни своим знаниям, ни опыту, будет полагаться только на Бога! Наш Господь показал мне во сне два пути, которые души выбирают для своего следования, отобразив их в двух каплях воды. Одна казалась мне каплей несравненной красоты, яркости и чистоты, а другая хоть и яркая, имела в себе много маленьких прожилок. Обе капли были пригодны для утоления жажды, но первая была приятна на вкус, тогда как вторая не обладала столь совершенным вкусом. Первая капля представляла собой путь чистой и обнаженной веры, очищенной и лишенной всякого самолюбия, что более всего угодно Супругу. Путь эмоций и дарований не таков, однако, именно ему отдают предпочтение многие просвещенные души. Именно на этот путь им удалось склонить Отца ля Комба.