Никакие крестные муки или страдания не заставили меня смириться хотя бы на мгновение. Все эти факты, которые ему казались предвзятостью моего самонадеянного мнения, сделали его моим оппонентом. Хоть он и не показывал этого открыто, но напротив старался скрыть от меня, однако, как бы далеко он от меня не находился, я не могла не понимать этого. Мой дух в разной степени ощущал, когда оппозиция усиливалась или ослабевала, уменьшалась или вовсе сходила на нет, ибо тогда моя боль, вызванная ею, прекращалась. Отец ля Комб со своей стороны испытывал нечто подобное. Он снова и снова писал и говорил мне: «Когда я в правильном положении перед Богом, тогда я и в правильном положении перед тобой». Таким образом, он ясно видел, что когда Бог принимает его, то это всегда в единении со мной, как если бы Он не принимал ничего лично от него, но только в этом союзе.
Пока он был в Турине, одна вдова, верно служившая Богу, испытывая остроту чувств, пришла к нему на исповедь. Она поведала ему чудесные вещи о своем духовном состоянии. Я тогда находилась на другом конце исповедальни. Он сказал мне: «Я встретился с душой, истинно преданной Богу, ибо беседа с ней сильно меня утвердила. Я редко наблюдаю подобное состояние, беседуя с Вами, ибо вы моей душе сообщаете лишь смерть». Поначалу я радовалась его встрече с такой святой душой. Мне всегда доставляет величайшую радость видеть, как прославляется мой Бог. Но когда я возвращалась домой, Господь ясно показал мне состояние этой души, где лишь зарождалось начало молитвенной жизни, смешанное с эмоциональностью и тишиной, наполненной новыми ощущениями. Я была обязана написать ему об этом и обо всем остальном, что мне было показано. Прочитав мое письмо первый раз, он увидел в нем печать истины, но вскоре после этого, допустив свои прежние размышления, оценил все написанное мною в свете гордыни. Он все еще помнил усвоенные нами правила смирения. Что касается меня, то я позволяла направлять себя как ребенка, который говорит и поступает не раздумывая, так, как ему было велено. Я позволяла вести себя туда, куда было угодно моему небесному Отцу, вверх или вниз, ибо все это было для меня в равной степени благом. Он написал мне, что при первом прочтении моего письма, оно показалось ему истинным, но, читая его снова, он нашел его исполненным гордыни и моего предпочтения собственных откровений откровениям других людей. Через некоторое время он все же был более просвещен по поводу моего состояния. Тогда он говорил: «Продолжайте верить, как Вы верили, я советую и призываю Вас к этому». Пришло время, когда он в достаточной мере увидел из поступков той женщины, что она была слишком далека от его первоначального о ней впечатления. Я привожу это как один из примеров. Я могла бы привести много других, но этого достаточно.
Глава 14