Тут-то схемы и начинают играть важную роль. Как я уже говорил, в начале своей карьеры я придерживался схемы 4-4-2. Сейчас я научился быть более гибким, хотя и по сей день верю, что 4-4-2 – великолепное оборонительное построение. Так ты лучше всего можешь покрыть поле игроками, прессинговать вперед с ней проще, равно как и делать это высоко, и при этом за прессингующими игроками всегда будут оставаться страхующие. При схеме 4-3-3, к примеру, становится еще легче прессинговать высоко по полю, поскольку впереди есть три нападающих, но такой расклад может сделать уязвимыми участки в полузащите за спинами этих нападающих, особенно это касается флангов. А также, если ваши форварды не отличаются качественной игрой в обороне, защитникам соперника будет проще обойти их за счет паса и выйти в следующую линию с численным превосходством над вами. При 4-4-2 такое менее вероятно, с ней вы можете укрепить полузащиту крайними игроками, чтобы ваших центральных хавбеков не задавили числом.
У 4-4-2, разумеется, тоже есть свои уязвимые места. Когда вы атакуете, вам приходится чаще прибегать к поперечным передачам, чтобы продвинуться вперед, а затем доставить мяч в голевую зону, тогда как при 4-3-3 вы можете двигать мяч сквозь линии быстрее и больше атаковать по центру. В идеале эта система, пожалуй, соответствует видению Гвардиолы с его одиннадцатью полузащитниками на поле, в числе которых и вратарь. Это не так безумно, как кажется на первый взгляд, потому что, когда твоя команда играет с такой высокой линией обороны, вратарь должен быть быстрым и хорошо играть ногами, как это делают Мануэль Нойер в «Баварии» или Уго Льорис в «Тоттенхэме».
Когда я слышу, как другие тренеры говорят, что их команду задавили числом в полузащите, я говорю: «Послушайте, давайте прекратим такие рассуждения, потому что на поле всегда по 11 игроков, у соперника их тоже 11 – если нас задавили числом где-то, то это значит, что на каком-то другом участке численное преимущество было у нас. Давайте сконцентрируем внимание на этих участках».
Военные говорят: ни одна стратегия не переживет контакта с врагом. Для футбола это тоже справедливо на все сто. Всю неделю ты планируешь одно, а потом соперник решает сыграть другими игроками, не теми, кого рассчитывал увидеть ты, или в самом начале матча ты осознаешь, что они играют по совсем другой схеме, не той, к которой ты готовился. Или, как бывает в некоторых отдельно взятых матчах, соперник играет так же, а твоя команда мучается и не может с ним ничего сделать – тогда уже тебе может понадобиться смена схемы, чтобы дать сопернику отпор.
В период моей работы в «Реале» моя команда испытывала большие трудности в матчах против соседей из «Атлетико». Они всегда играли одинаково, но нам всегда было трудно. Когда мы играли против них, нам приходилось отвечать на то, что они хотят сделать. Их сила крылась в центре поля, где они действовали крайне агрессивно. Как только они отбирали мяч, они незамедлительно начинали атаку. Так что нашей тактикой было избегать игры в центре поля и вместо этого использовать фланги, чтобы оттуда быстро навешивать в штрафную. Я также заставлял крайних защитников играть очень высоко по полю, чтобы быстро вступать в прессинг при каждой нашей потере и не давать сопернику никаких возможностей для контратак.
Часто бывает нужно изменить схему для того, чтобы решить проблему травмированных игроков или встроить в команду новичков. Иногда таким образом рождаются лучшие идеи – из ограничений. В «Милане» у нас было много классных игроков, пришедших в команду, и поначалу я с трудом мог вписать их всех в команду и добиться того, чтобы они были довольны, но затем случился замечательнейший инцидент. Во-первых, Андрей Шевченко получил травму, так что мне пришлось передвинуть Андреа Пирло на более глубинную позицию, сделав его плеймейкером позади двух атакующих хавбеков. В итоге сама собой родилась схема «рождественская елка». Она родилась в поисках практического решения насущного вопроса, но в итоге оказалась идеальной невестой для философии нашего президента. Как говорят в Англии, «нужда всему научит».