Однако я очень заинтересован в применении психологии на благо своих игроков и своей команды. Мой опыт говорит, что мы обладаем большими знаниями по части физических аспектов футбола, но не по части разума. В моем штабе в «Челси» и «Милане» были психологи, но только не в «Мадриде». Этот аспект игры чрезвычайно интересен и полезен, но причина, по которой ему уделяют не так много внимания, кроется в том, что игроки часто оказывают сопротивление. Они считают, что это слишком личное, слишком похоже на поход к психиатру.
В каком-то смысле мы всегда работали над психологией с не меньшим тщанием, чем над «физикой», просто не применяли научные методы. Каждый день менеджер должен разбираться с каким-то психологическим вопросом. Как сделать игроков довольными, как сохранить их мотивацию – все это вопросы из области психологии. В «Мадриде» у меня был Марсело, приходивший сообщать мне о своем желании играть в каждом матче. Если бы я не дал ему такой возможности, он бы отправился к президенту с просьбой отпустить его в другой клуб. Я сказал: «Слушай, сейчас не время, потому что рынок все равно закрыт, так что тебе придется остаться до конца сезона». Он был опытным игроком – не старым, а опытным, – и он был разочарован тем, что не сыграл в предыдущем матче. Он был расстроен не из-за того, что не попал в состав, а потому, что ему дали отдохнуть.
Это пример того, как ты должен уметь хорошо общаться с игроками, пытаясь сохранить их мотивацию. У него не было никаких оснований для беспокойства, и в отсутствие нормального взаимодействия со мной он решил бы, что это клуб недоволен им и его отдачей. Я сказал ему: «Ты можешь не играть по двум причинам. Первая причина – ты играешь плохо, а вторая – я даю тебе отдых. Для тебя актуальна вторая причина, потому что я не хочу загонять тебя до смерти. Хочу, чтобы ты был свежим к следующей игре. Ты слишком важен для команды, чтобы уставать в этом матче, так что пока отдыхай».
Каждый день нужно решать эти психологические вопросы. Для меня это небольшие проблемы, но для игроков они огромны. Также важно добиться того, чтобы члены моего штаба понимали эти проблемы и чтобы у нас с ними было выстроено одинаковое общение с каждым отдельным индивидом. Мы должны попытаться помочь игроку понять, потому что мы не всегда можем поменять ситуацию – иногда они просто играют плохо.
Если взглянуть на игру в целом, станет ясно, насколько важна здесь психология.
Если взглянуть на игру в целом, станет ясно, насколько важна здесь психология. Пробивать пенальти за минуту до конца игры при счете 5:0 в пользу твоей команды – совсем не то же самое, что пробивать решающий одиннадцатиметровый в послематчевой серии финала чемпионата мира на глазах у ста тысяч человек на стадионе и еще двух миллиардов человек, смотрящих прямой эфир по телевизору. На ЧМ-1994, где я работал ассистентом менеджера сборной Италии Арриго Сакки, мы дошли до финала, где нас ждала Бразилия, и тот матч перешел к серии пенальти. «Конечно же, совершенно невозможно представить, чтобы Франко Барези и Роберто Баджо промахнулись в серии, не так ли?» – думал я. Но они не просто не попали в цель – мяч, пущенный Барези, мы ищем до сих пор. Это все вопрос головы.
По ходу того турнира Сакки хотел, чтобы ему предоставляли технические данные по матчам, такое произошло впервые. У меня были парни с компьютерами, все время сидевшие со мной рядом и говорившие что-то вроде «столько-то передач у Баджо» или «движение Деметрио Альбертини без мяча – такое-то», бла-бла-бла, бесконечный треп. Мы уступали в один мяч сборной Нигерии незадолго до конца матча первого раунда плей-офф, и тут я решил положить всему этому конец, я крикнул: «Закройте свои компьютеры и сконцентрируйтесь на том, что происходит прямо у нас под носом! Если мы проиграем Нигерии, нас домой не пустят, нам всем кранты». Мы забили поздний мяч в той встрече, а в дополнительное время вырвали победу 2:1. После матча Сакки запросил статистику, а я ответил ему: «Конечно, но у нас нет данных по всему матчу – я больше беспокоился за то, что мы можем поехать домой раньше времени, нежели за статистику».