Она засылала к моему отцу сватов, сама несколько раз являлась к нему и обещала удовлетворить все требования — одним словом, не давала покоя. Он же старался выиграть время и тянуть дело как можно дольше.
Наконец настала нам с отцом пора возвращаться в Moгильню. Делать нечего: мы пошли в трактир Риссы, ибо оттуда отправлялась фура, идущая в нужном направлении. Пока мы ожидали ее, госпожа Рисса всячески привечала меня, познакомила с дочерью и спросила, как та мне нравится. Затем вдова обратилась к моему отцу, настаивая на решительном ответе относительно свадьбы. Отец вновь воздержался и в который раз стал перечислять трудности, связанные с решением подобного вопроса.
Вдруг в комнату один за другим вошли главный раввин, проповедник и множество других лучших лиц города. Как оказалось, никакой случайности тут не было: все эти господа присутствовали на обряде обрезания в доме у одного из почтеннейших жителей предместья. Госпожа Рисса, отлично об этом знавшая, послала, как только мы с отцом появились у нее, своего сына в тот дом с поручением пригласить высокое общество в трактир — на пиршество по случаю помолвки ее дочери со мной.
Пришедшие находились в самом лучезарном настроении. Во-первых, они уже изрядно угостились на обряде обрезания; во-вторых, были уверены, что предварительные переговоры о свадьбе позади и остается лишь оформить и подписать брачные условия. Все расселись вокруг стола, и главный раввин стал диктовать общинному писарю текст свадебного контракта.
Отец прервал диктовку, справедливо заметив, что окончательное решение им еще не принято. Главный раввин пришел в бешенство, решив, что начинается торг, совершенно неуместный в присутствии столь почтенного общества. Он воскликнул с напыщенным видом: «С чего это рабби Иошуа так важничает?» Отец мой ответил: «„Рабби“ здесь совершенно излишен, но и простой человек, полагаю, вправе заботиться о благе собственного сына и стремиться устроить его будущее счастье на прочном основании».
Двусмысленные слова: «„Рабби“ здесь совершенно излишен…» — заставили главного раввина немного сбавить тон. В самом деле, не может же он приказать законопослушному единоверцу поступить так, как тот не желает! К тому же госпожа Рисса несколько предупредила события, пригласив на помолвку прежде принятия обеими сторонами окончательного решения. Осознав эти обстоятельства, главный раввин перешел от грубостей к уговорам. Он стал перечислять моему отцу выгоды предложенной партии. Обратил его внимание на высокое происхождение невесты: ее дед, отец и дядя были учеными и занимали места главных раввинов. Упомянул о ее превосходных личных качествах, о готовности и возможности со стороны госпожи Риссы удовлетворить все его требования… Отец ничем не мог возразить и счел за лучшее смириться. Свадебный контракт был изготовлен и подписан. Согласно ему, госпожа Рисса давала дочери в приданое трактир со всеми принадлежностями и обязывалась сверх того содержать молодую чету за свой счет в течение шести лет. Мне причитался в подарок полный текст Талмуда с комментариями стоимостью около двухсот талеров. Отец, не давший со своей стороны никаких обязательств, получил пятьдесят. При этом он отказался от письменных заверений о своевременной выплате указанной суммы — с тем чтобы получить ее немедленно. Весьма благоразумный поступок.
После того как все было приведено в ясность, состоялось застолье, присутствовавшие на котором довольно прилежно опоражнивали бутылки.
На следующий день отец и я отправились домой. Будущая теща обещала в скором времени прислать мне мелкие подарки и носильные вещи, которые она второпях не успела приготовить.
Время шло. О подарках — ни слуху ни духу. Отец, который и всегда-то считал госпожу Риссу фигурой, не вполне достойной доверия, теперь совершенно уверился, что она даже не думает исполнять данных обещаний, и счел себя свободным от своих.
Один богатый арендатор часто ездил в Н. продавать спирт и по дороге останавливался у нас в Могильне. Я ему нравился, и он мысленно видел меня мужем своей единственной дочери. Но арендатор этот хорошо знал моего отца и представлял себе все трудности переговоров с ним. Поэтому он задумал обратить ученого Иошуа в своего должника. Зная о его стесненном положении, хитрец был уверен, что, когда придет срок уплаты, у моего отца не окажется нужной суммы. Вот тут-то ему и предложат женить сына, а взамен пообещают забыть о невыплаченных деньгах, и тогда он станет сговорчивее. Одним словом, арендатор посулил моему отцу несколько бочек вина в кредит. Отец с радостью согласился.