Но теории мне показалось мало. Новые познания требовали практического применения. Я стал, как полноценный врач, посещать недужных, определять болезни по их симптомам и даже назначать лечение. Порой не обходилось без курьезов.
Пациент перечисляет признаки своего недуга. По ним я делаю выводы о характере заболевания и соответственно своему заключению предполагаю наличие невысказанных жалоб; если же больной отрицает существование добавленных мной симптомов, сержусь и настаиваю на том, что они все-таки существуют. Нередко происходили такого рода прения.
Я: «Ты чувствуешь и головную боль».
Больной: «Нет».
Я: «Но ты должен чувствовать ее!»
Иногда разные quid pro quo происходили из-за того, что схожие симптомы сопутствуют порой разным болезням. Медицинскую пропись я никогда не мог удержать в голове и, если нужно было выдать рецепт, должен был всякий раз отправляться домой, чтобы справиться в «Gaziopilatium».
Я был настолько смел, что решался сам приготовлять порошки и капли, ориентируясь на рекомендации Вуа. Можно себе представить, что это были за лекарства и как они действовали. Впрочем, медицинские мои неудачи имели и хорошее последствие: я наконец понял, что для пользования больных требуются гораздо большие, чем мои тогдашние, познания.
Глава XV
Для понимания той части моей биографии, которая касается моих религиозных убеждений, необходимо сначала обратиться к краткой прагматической истории еврейской религии, и прежде всего к самому понятию «религия», и поговорить о различиях между естественной и позитивной религией.
Религия как таковая есть выражение чувства благодарности, почитания и т. д., которое является результатом воздействия одной или нескольких неизвестных нам сил на наши радости и печали. Если посмотреть непосредственно на выражение этих чувств, не принимая во внимание их особую форму выражения, то религия предстает совершенно естественной для человека. Он наблюдает многочисленные любопытные явления, причины которых ему неизвестны, и испытывает необходимость предположить существование этих причин по общепринятому принципу достаточного основания и выражать чувства, возникающие в ответ на них.
Это выражение может относиться к двум категориям: к воображению или к разуму. Дело в том, что мы либо представляем себе причины явлений аналогическим образом и приписываем им те свойства, которые нам открываются через эти явления, либо представляем их себе как причины известных явлений, не пытаясь определить их характерные черты. Оба вида естественны для человека; один присущ ранней стадии формирования личности, второй характерен для полностью развитого человека.
Различие между этими двумя подходами влечет за собой также различие между религиями. Первый подход, который предполагает сходство между причинами и явлениями, породил многобожие и язычество. Второй подход явился основой истинной религии. Здесь явления различаются между собой, поэтому и причины должны быть представлены отдельно друг от друга. Напротив, если мы думаем, что правильно, что необходимо в целом определить понятие причины этих явлений, не зная причины как таковой, поскольку она совершенно неизвестна, и не пытаясь представить ее себе силой воображения по аналогии с другими подобными, то нет основания для построения иерархии из нескольких причин, и следует предположить существование уникальной силы как первоисточника всех явлений.
Различные философские концепции в области теологии — это не что иное, как более подробное развитие подобного взгляда. Атеистическая система в теологии, если можно ее так назвать, полностью опровергает использование понятия «первопричина», ибо в рамках критической философии оно является наименее значимой идеей. Все явления соотносятся с особыми известными или неизвестными причинами. При этом отрицается даже взаимосвязь между различными явлениями, поскольку в противном случае причину этой взаимосвязи пришлось бы искать вовне.
Философия Спинозы, напротив, предполагает, что одна и та же сила выступает непосредственным источником всех возможных явлений, которые должны рассматриваться как результат действий этой силы.
Материя и дух, с точки зрения Спинозы, идентичные субстанции, которые могут представать в разном виде. Эта единая субстанция, по его мнению, не только единственно возможная самостоятельная (не зависящая от какой-либо внешней причины), но и единственная подчиненная себе сила, все формы проявления которой (они ограничены определенным образом), ее модальности, или так называемые существа, развиваются вне ее. Каждое отдельное явление природы у него соотносится не с отдельной причиной, а непосредственно с этой первопричиной, или субстанцией, общей для всех.