В этой системе единичное является реальным, а множественное — идеальным. Для атеизма же характерно обратное. Множественное реально, так установлено природой вещей. Единичное, наблюдаемое в упорядоченности и закономерности природы, напротив, согласно атеистическому подходу, случайно, что определяет нашу произвольную систему познания.
Непонятно, как философию Спинозы можно называть атеистической, поскольку два подхода противоречат друг другу. Один отрицает существование Бога, другой — существование мира. Эту философию следовало бы назвать акосмической.
Философия Лейбница располагается посередине между двумя предыдущими концепциями. В ней все особые явления соотносятся напрямую с особыми причинами. Различные явления представляются взаимосвязанными внутри единой системы, а причины следует искать в некоей внешней силе.
Позитивная религия отличается от натуральной в той же степени, в которой позитивные законы отличаются от натуральных. Первые характеризуются как самопроизвольные, основанные на расплывчатом собственном знании, обладающие недостаточно конкретной сферой применения; вторые же известны как результат доставшегося от других точного знания с установленной сферой применения.
Однако следует различать позитивную и политическую религии. Целью первой является совершенствование и точное определение знания, то есть нравственное учение о первопричине. Согласно этому подходу, знание дается человеку соразмерно его способностям, но не в том объеме, который соответствует последним, а лишь настолько, насколько это сообразно цели. Политика сама по себе мало заботится как об истинной религии, так и об истинной морали. Наносимый этим вред может быть предотвращен средствами, воздействующими в то же самое время на общество, что сохранит баланс сил. Не каждая политическая религия является одновременно позитивной, но и не каждая позитивная религия является политической.
Натуральная, или просто позитивная, религия знает мало мистерий. Ибо если мы назовем мистерией неспособность человека в силу недостаточных способностей в полной мере поделиться полученным знанием с другими, то в этой связи все науки следовало бы относить к мистериям. Тогда существовали бы мистерии математики и мистерии религии. Они свойственны только религии политической и призваны косвенно подводить людей к достижению политических целей, заставляя их при этом верить, что таким образом можно достичь решения своих личных задач, в действительности это не всегда соответствует истине. Существуют маленькие и большие мистерии политической религии. Первые заключаются в материальном познании всех необычных действий и их взаимосвязи между собой; вторые, наоборот, состоят в познании формальных явлений или целей, которые их определяют. Первые образуют общее понятие религиозных законов; вторые составляют духовную основу законов.
Иудаизм по своему происхождению относится к натуральной религии, которую знали кочевые патриархи. Она отличается от язычества тем, что в ней вместо многочисленных конкретных языческих божеств первоосновой признается один непостижимый Бог. Поскольку особые причины явлений, которые в целом влияют на зарождение религии, не известны как таковые и мы не вправе переносить особенности уникальных явлений на причины и тем самым составлять их характеристику, то нам остается только понятие причины, которое равным образом может быть соотнесено со всеми явлениями. Эта причина не может быть описана даже путем аналогического сопоставления явлений, так как явления противопоставлены друг другу и поочередно предстают в одних и тех же объектах. Таким образом, если их подчинить одной и той же причине, то описать ее путем аналогического сравнения с подобной же не удастся.
Языческая же религия, привязывающая каждое отдельное явление к одной особой причине, может быть охарактеризована свойствами такого явления. Иудаизм как позитивная религия отличен от язычества тем, что является не просто политической религией, имеющей своей целью общественные интересы (в отличие от истинного познания и личного интереса), но соответствует духу основателя теократической формы правления, в основе которой лежит принцип исследования чистого разума, созвучный как буржуазным, так и личным интересам. Этой религии в чистом виде чужды мистерии, то есть не те, которые мы не хотим познать для достижения цели, а те, которые мы не можем познать.