Мы, опираясь на свидетельство религии откровения, верим, что мир возник таким-то образом и в таком-то порядке. Аристотель же пытается опровергнуть нашу веру, исходя из природы реального мира. Мы можем признать все, что он говорит, в качестве факта; мы лишь будем утверждать, что, исходя из природы реального мира, ни в коем случае нельзя делать выводы о его природе прежде, чем он достигнет полнота своей реальности. И что сможет противопоставить нашим доводам Аристотель? Ничего!
Тем самым я воздвиг мощную стену вокруг религии откровения. И эта стена отразит любые направленные на нее стрелы.
Предположим, Аристотель поставит следующий вопрос: „Если, исходя из природы реального мира, нельзя делать выводы о его природе прежде, чем он достигнет своего осуществления, как вы сможете доказать, что мир был сотворен из ничего?“ И тогда мы ответим ему: „Это доказательство вовсе не является нашим намерением. Мы хотим лишь показать, что вопрос не может быть решен, исходя из природы мира. Возникновение мира из ничего возможно, по крайней мере гипотетически; только это мы и хотели показать“».
(Мыслящий читатель, знакомый не понаслышке с современной философией, найдет некоторое сходство между стратегией Маймонида в отношении доводов Аристотеля и методом действий Канта против догматиков. Кант показывает, что догматики не имеют никакого права переносить выводы о природе мира в качестве явления на природу мира в качестве вещи в себе. Именно так и рассуждает Маймонид: Аристотель не имеет никакого права переносить выводы о природе полностью сформированного мира на его прежнее состояние.)
И вот теперь Маймонид пытается подвергнуть сомнению те основания в пользу вечности мира, которые заимствованы из сущности самого Бога.
1. «Предположим, говорят: Господь, как самая совершенная сущность, не может иметь никакой чистой возможности, но все, что есть в Его возможности, необходимо должно постоянно присутствовать. И тот факт, что Господь в определенное время создал мир из ничего, означает: то, что прежде у Него было лишь возможностью (сотворение мира), стало действительностью. Последнее, следовательно, должно иметь основу вне Его. Таким образом, Он не есть самое совершенное существо». Но это сомнение очень легко устраняется. Существо, имеющее в своем составе материю и форму, действует лишь в силу своей формы. И прежде чем оно получит форму, оно обладает только возможностью, которая затем (благодаря форме), становится действительностью. Напротив, нематериальное существо имеет основание своего действия в себе. Итак, из вышесказанного вовсе не следует, что существо это в одно время действует, а в другое — бездействует, что в нем самом из-за этого происходят изменения и чистая возможность становится действительностью. Деятельный дух (всемирный дух), согласно Аристотелю и его последователям, являющийся нематериальным, действует тоже не всегда, а только в определенное время, однако о нем нельзя сказать, что он по этой причине претерпевает в себе некие изменения. Ибо между материалы ной и нематериальной сущностью нет никакого сходства в отношении их активности.
Однако нам могут сказать, что это решение вопроса есть чистая софистика. Основание того, почему деятельный дух не всегда активен, находится в подготовленности материи (восприимчивости к этой активности). Но это основание несостоятельно, когда речь вдет о сотворении мира из ничего.