Теперь, после того, как Ты так милостиво спас меня, проведя Своей рукой по столь трудному пути, Ты твердо решил меня погубить. Но не следует считать, что Ты спасаешь лишь для того, чтобы погубить, или же ищешь заблудшую овцу лишь с тем, чтобы привести ее к еще большему заблуждению. Не нужно думать, что Тебе угодно воссоздавать то, что разрушено, и разрушать построенное. Ты сокрушал построенный человеческими усилиями храм, в который было вложено много стараний и труда, для того чтобы чудесным образом воздвигнуть божественное строение, здание сотворенное не руками человеческими, но вечное на Небесах. Тайны непостижимой мудрости Божией, неведомые никому кроме Его Одного! Человек, появившийся лишь несколько дней тому назад, уже желает проникнуть во все и установить свои пределы. Но кто познал разум Господень, или кто был у Него советником? Можно ли обрести мудрость, умерши для всего в этом мире и полностью лишившись своего я? Мой брат теперь открыто проявил ко мне свою ненависть. Он собирался жениться в Орлеане, и мой муж захотел посетить бракосочетание, желая оказать ему любезность. Он тогда был нездоров, а дороги были плохие, покрытые снегом, так что нам случилось перевернуться раз двенадцать или пятнадцать. Но не чувствуя себя обязанным такой вежливости, брат затевал с ним ссоры больше чем когда–либо, даже безо всякой на то причины. Я же оказывалась мишенью негодования с обеих сторон. В Орлеане мне случилось встречаться с одним человеком, о котором в то время у меня было очень высокое мнение. Беседуя с ним о духовных вещах, я была очень прямодушной и чувствовала себя свободно. Я думала, что у меня получается весьма хорошо, хотя после этого меня мучили угрызения совести. Как часто мы ошибочно принимаем плотские вещи за проявление благодати! Человек должен полностью умереть для себя, так как настоящие откровения могут исходить только от Бога.
Мой брат обращался со мной с крайним презрением. Но в то же время мой разум был настолько обращен вовнутрь, что, несмотря на все опасности путешествия, я вовсе не думала о себе, но только о муже. Видя, что карета переворачивается, я говорила: «Не бойся, она падает на мою сторону, и не заденет тебя». Я думаю, что даже если бы мы погибали, я бы не была этим взволнована. Мой мир был настолько глубоким, что ничто не могло его поколебать. Если бы подобное продолжалось, то мы бы стали очень мужественными. Но теперь это происходило очень редко и часто сопровождалось долгими и утомительными лишениями. С того времени мой брат изменился в лучшую сторону, встав на путь следования за Богом, однако, он так и не примирился со мной.
По причине особого Божьего позволения и работы промысла Божьего над моей душой, он и подобные ему религиозные люди, которые преследовали меня, думали, что тем самым они воздают славу Богу и отдают должное справедливости. Совершенно справедливо то, что все творения, ведущие себя вероломно по отношению к Богу, и вставшие на сторону Его врага, теперь также вероломно вели себя и по отношению ко мне, выступая против меня. После всего этого произошло очень удручающее событие. Оно причинило мне много страданий, и казалось, не имело иной цели, кроме этой. Один человек питал такую злобу по отношению к моему мужу, что был определенно настроен во что бы то ни стало погубить его. Он не нашел для этого иного способа, кроме того как заключить тайную сделку с моим братом. Он получил власть потребовать от имени брата короля двести тысяч ливров, которые, как он заявлял, мой брат и я были ему должны. Брат подписал документы, основываясь на заверениях данных ему, что ему ничего не следует платить. Я думаю, что по молодости он был втянут в дело, в котором мало что смыслил. Эта афера настолько опечалила моего мужа, что у меня есть все основания считать ее причиной его смерти. Он был так зол на меня (хоть моей вины во всем этом не было), что не мог говорить со мной нормальным тоном. Он не объяснял мне, в чем суть дела, и я ничего не понимала. В состоянии крайней ярости он сказал, что не будет вмешиваться в это дело, но даст мне мою долю и оставит меня жить по моим возможностям. С другой стороны, мой брат не вносил никаких предложений и даже не заботился о том, чтобы что–либо сделать.
В день судебного заседания, помолившись, я ощутила сильное побуждение пойти к судьям. Чудесным образом я обрела помощь для обнаружения и распутывания всех поворотов и хитростей этого дела, не зная, каким образом мне это удавалось. Первый судья был весьма удивлен, когда увидел дело с совершенно другой стороны, нежели раньше. Он сам посоветовал мне пойти к другим судьям, и в особенности к интенданту, который именно тогда собирался в суд. Он был чрезвычайно дезинформирован по поводу этого дела. Бог, придав силу моим словам, дал мне способность раскрыть истинное положение вещей. Интендант даже поблагодарил меня за то, что я своевременно вывела его из заблуждения и открыла ему глаза. Не сделай я этого, как он меня уверял, дело было бы проиграно. Так как они видели ложь в каждом пункте, они могли присудить истцу оплатить убытки, не будь он столь великим принцем. Ведь он дал согласие на то, чтобы его имя фигурировало в деле. Чтобы спасти честь принца, они повелели нам заплатить ему пятьдесят крон. Таким образом, двести тысяч ливров были сведены к ста пятидесяти. Мой муж был чрезмерно доволен тем, что я сделала. А мой брат был разъярен и настроен против меня, как будто я причинила ему огромные убытки. Именно так гладко и неожиданно закончилось дело, которое поначалу казалось столь тяжким и беспокойным.
Глава 21
ТОМУ ВРЕМЕНИ я вступила в полосу абсолютных лишений, длившуюся почти семь лет. Мне представлялось, что я брошена жить среди зверей, подобно Навуходоносору. Это было положение достойное сожаления, и все же, оно послужило к моему величайшему благу, если посмотреть, как употребила его божественная мудрость. Это состояние пустоты, мрака и бессилия далеко превзошло все те испытания, которые мне когда–либо доводилось переживать. С того времени я усвоила, что молитва сердца, даже когда она представляется самой сухой и бесплодной, не является неэффективной или же произносимой напрасно. Бог дает нам самое лучшее, однако, не всегда то, чего мы более всего желаем или от чего получаем наибольшее удовольствие. Если бы люди уяснили себе эту истину, они были бы далеки от жалоб в течение всей своей жизни. Вызывая в нас смерть, Он предоставляет нам жизнь. Ибо все наше духовное счастье, как временное, так и вечное, состоит в том, чтобы покоряться Богу, позволяя Ему совершать в нас то, что Ему угодно. Это требует от нас тем большего подчинения, чем меньше нам нравится происходящее. Посредством такой чистой зависимости от Свято го Духа, нам все дается чудесным образом. В Его руке наши слабости оказываются источником нашего смирения. Только бы душа хранила верность, предавая себя в руку Божью и принимая все Его действия, будь они вознаграждающими или укрощающими. Только бы она соглашалась принимать Его руководство, от часа к часу будучи ведомой Его рукой, и умерщвляемой ударами Его Провидения. Если бы она не жаловалась и не желала бы иметь более того, что имеет, она вскоре пришла бы к познанию вечной истины, хоть ей и не сразу стали бы известны пути и методы, посредством которых Бог вел ее сюда. Люди хотят показывать Богу направление, вместо того, чтобы самим быть направляемыми Им. Они желают показать Ему какой–нибудь путь, вместо того, чтобы пассивно следовать туда, куда Он ведет их. Таким образом, многие души, призванные к тому, чтобы наслаждаться Самим Богом, а не просто Его дарами, тратят всю свою жизнь в поисках мелких утешений. Питаясь ими, они только в них обретают покой, составляя из них все свое счастье.
Если мои цепи и мое заключение каким–либо образом могут огорчить вас, я буду молиться, чтобы они послужили к вашему стремлению искать только Бога ради Него Самого. Я буду молиться, чтобы вы желали обладать Им только посредством смерти всего вашего я, никогда не пытаясь быть кем–то на путях Духа, но, стремясь войти в состояние собственного глубочайшего небытия. У меня была внутренняя борьба, которая постоянно терзала меня. Две силы, которые казались одинаково могущественными, сражались за владычество внутри меня. С одной стороны, желание угодить Тебе, о мой Бог, страх оскорбить Тебя, и постоянное стремление всего моего существа к Тебе. С другой стороны, видение всей моей внутренней испорченности, развращенность моего сердца и постоянное потакание себе и возвышение собственного я.