Рота была вынуждена занять круговую оборону. Только особист куда-то пропал. Ершов послал сержанта Листопада найти его, и тот вытащил его из десантного отделения подбитой машины, он не выполнил команду спешиться, видимо в штаны наложил.
Вместе с машиной Ершова была подбита ещё одна и весь её экипаж погиб. Но душманы просчитались. Уничтожить роту они не смогли. Чётко организованная оборона и подошедшие из лагеря Шилки сделали своё дело, противник, понеся потери, был рассеян. Почему я так мало пишу об этом бое? Потому, что не был его участникам, и всё мною написанное взято из рапорта Ершова.
Приехав с отпуска, я пытался разобраться в причинах этой трагедии. Причиной были амбиции одного, и податливость другого.
Каждый должен заниматься своим делом. Ещё в начале весны мы получили устный приказ командующего Армией, запрещающий назначать замполитов подразделений, командирами этих подразделений даже временно. Мне это, было не понятно. Если уходил в отпуск командир роты, я всегда отдавал приказом, исполняющим обязанности ротного, замполита этой же роты. Назначать взводного, это факир на час, то, что он будет командовать замполитом, вряд ли.
Причина этого приказа оказалась в том, что в одном из полков замполит батальона,
оставаясь за комбата, самовольно организовал какую-то операцию, на которой потерял много людей.
Когда я прибыл из отпуска, уже во всю шла подготовка к нашей передислокации в провинцию Саманган. Было жалко уходить из под Акчи. Много сил, и даже жизней, было потрачено на стабилизацию обстановки в этом районе. Но приказ есть приказ.
5.5. Прощай Джаузджан, здравствуй Саманган (передислокация).
В первой половине июля мы начали передислокацию в новую зону ответственности. Самое сложное было перевести жилые домики, их было уже 14 штук. Я сейчас уже не помню, сколько нам дали трейлеров для их перевозки, толи два, толи вообще один. Помню, что они сделали несколько ходок, но так как сроки передислокации были очень жёсткие, в отведённое время мы не укладывались. И тогда было принято решение домики тащить волоком, зацепив за танки. На них снизу были металлические полозья в высоту сантиметров 25, когда мы их притащили на новое место, осталось, сантиметров 5 метала. Ведь тащить пришлось около 125 километров, и всё время по асфальту. Грохот стоял страшный. Танки ревут и к этому ещё скрежет железа по асфальту.
Когда тащили по сельской местности ещё не чего, только в кишлаках ишаки и собаки разбегались от дороги в разные стороны. Но самое сложное, конечно, было тащить их через Мазари-Шариф. Дело в том, что обходной дороги не было, и мы волокли вагончики прямо через центр города. По кольцу вокруг знаменитой голубой мечети.
Баню, нашу гордость, мы по кирпичику разобрали и перевезли на новое место. Где, в течение месяца, её собрали.
Место под новый лагерь я выбирал сам. Мне, было, предложено расположится на окраине Айбака, административном центре провинции Саманган, в зелёной зоне. Заманчиво, при той жаре, какая бывает здесь в течение шести-семи месяцев, но я категорически отказался. И выбрал место в десяти километрах севернее Айбака, рядом с дорогой Термез-Кабул, недалеко от реки Саманган. Место было выбрано так, что до ближайших высот было около трёх километров, этим был исключён обстрел лагеря не только со стрелкового оружия, но и из 81-мм американских миномётов, которые были у душманов. Стоящий под Айбаком пехотный батальон обстреливали, чуть ли не каждую ночь.
И ещё одно. Из Айбака подразделения отряда не смогли бы скрытно выходить на операции даже ночью. А здесь мы встали на перекрёстке двух долин и могли в любое время суток идти в любом направлении. Вода была рядом, прямо на реке мы поставили МАФС (станцию по очистке воды). А для её безопасности рядом построили башню из глинобитного кирпича в три этажа.
Одна такая башня у нас была на старом месте дислокации. И там мы начали строить высокий глинобитный забор, чтобы прикрыть лагерь со стороны зарослей камыша, которого было очень много вдоль реки Балх, рядом с которой мы и располагались.
На старом месте дислокации, рота, заступая в боевое охранение, шла в месте со своей боевой техникой. Так было во всех советских гарнизонах. Вокруг лагеря были установлены, кроме сигнальных мин, ещё и боевые.
На новом месте мы решили сломать эту традицию. Во всех четырёх углах лагеря построили башни, такие же, как на реке. Башня была рассчитана на отделение. На всех этажах имелись бойницы для стрельбы. А на самом верхнем этаже стоял пулемёт ПК, спаренный со станцией ПСНР (переносная стация наземной разведки). Рядом с башней, естественно со стороны лагеря, размещался блиндаж, в котором и находилось отделение, а на башне была только дежурная смена. Проникнуть в башню можно было только через лаз в полу, который вёл в блиндаж, других входов не было.